Книга Лучшие бывшие, страница 45 – Лана Гетманцева

— Привет, — послышался грустный голос на том конце провода. Мне сразу стало как-то не по себе. Чувствовала вину за то, что случилось в баре. Пыталась устроить личную жизнь друзей, а сделала только хуже. Какой из меня друг после этого?

— Привет, Маруся! Ты как? — Старалась говорить как можно бодрее.

— Нормально, залипаю в телевизор и набиваю пузо вкусняшками. А ты? Как ваш поход по магазинам? Успешно?

— Более чем, зря не пошла с нами. И тебе бы наряд подобрали.

— Да зачем, пойду в том, что есть. — Герасимова совсем поникшая.

— Слушай, Маш. Ты прости, это я виновата. Хотела как лучше, а получилось, как всегда. Но ты не переживай, Трофимов своё отхватил. И вообще, ты его не так поняла.

— Мил, что можно понять не так во фразе: «Есть девушка, которую я, кажется, люблю. Ты не представляешь, какая она замечательная»? — Герасимова начинала злиться.

— Так он же тебя имел в виду, глупая. Просто признания в чувствах не его конёк, вот он и сморозил так, что ты ничего не поняла.

Когда я поехала разбираться к другу, то готова была душу из него вытрясти, чтобы узнать, какого хрена он мне мозги пудрил. Сам говорил, что по уши влюблён в Машку, а выходит, что уже давно по кому-то другому сохнет.

Я вообще не собиралась ссориться с Трофимовым, но тогда мне попался Бертов, и Дима попал под горячую руку. Я с ходу набросилась на него с обвинениями, а друг от неожиданности, видимо, не понял наезда и начал орать на меня. В общем, путём криков и выяснений отношений, мы осознали, что Дима просто как-то по-тупому признался Машке в любви, она не поняла и расстроилась, а я хреновый друг, который лезет не в свои дела. И вообще, они сами разберутся. Сейчас-то я сообразила, что Трофимов во многом прав, но тогда была так зла на всех мужиков, что готова была разорвать его на части от обиды за себя и подругу. Схватила у него с вешалки толстовку, потому что моя одежда была насквозь промокшая, бросила ему вслед что-то вроде: «Постираю и отправлю тебе по почте!»,и выбежала прочь. Ноги сами принесли меня на кладбище к отцу. Ну, а дальше опять Бертов, опять ругань и ноющие старые раны.

Я выложила всё Герасимовой, весь наш разговор с Димой, да и с Бертовым тоже. Подруга, кажется, потеряла дар речи, потому что вот уже минуту в трубке была гробовая тишина.

— Маааш, ты тут?

— Ой, да. Извини, я просто перевариваю информацию. Только ты могла так вляпаться, Мил. Серьёзно.

Я услышала, как она усмехается. Ну хоть, страдать перестала. Уже хорошо.

— А хочешь комбо? Сегодня Вишневский объявился.

— Что? После всего он ещё посмел к тебе подойти?

— Ага. И не просто подойти. Притаранил огромный букет красных роз и пригласил типа на свидание, чтобы окончательно загладить свою вину.

— Но ты ведь не пойдёшь? — настороженно спросила Герасимова.

Я задумалась.

— Нууу..

— Чего ну? Снежина, ты бессмертная что ли? Он избил тебя, чёрт знает что хотел сотворить с тобой, а ты пойдешь с ним на свиданку? — Подруга закипела не на шутку.

— Маш, ну он вроде как извинился. И он реально выглядел виноватым, прикинь? Сказал, что это на него алкоголь так повлиял. К тому же, на свиданку я не согласилась. Пока.

— В смысле, пока?

— Договорились встретиться на вручении дипломов. А дальше посмотрим.

— Снежина, колись, зачем тебе это?