Книга Лучшие бывшие, страница 42 – Лана Гетманцева

— Не думаю, что это хорошая идея. — Сестра отвернулась и приставила ключ к домофону. Раздался сигнал открывающейся двери.

— Это из-за Снежиной? — резко спросил я.

— Она моя подруга. Ты сделал ей больно, — тихо ответила Ксю.

— А она — мне, — сдавленно произнес я, — так что мы с ней квиты. Почему-то с ней ты не перестала общаться, когда она предала меня.

— Мила тебя не предавала. — Подъездная дверь захлопнулась обратно, и сестра развернулась ко мне, сверкая глазами.

— А может, ты просто плохо знаешь её?

— Она. Тебя. Не. Предавала, — чётко произнесла Ксю, отделяя каждое слово. Что-то в её интонации смутило. Но лишь на секунду, а потом волна злости накрыла меня.

— А может, ты всё знала и покрывала? Так? Ну, ответь же, сестрёнка! Что ты молчишь? — Я уже не стесняясь орал на весь двор. На меня недовольно смотрели бабушки на лавочках, а местная шпана навострила уши и обратила своё внимание на нас.

— Ты ничего не знаешь, Рос. — В карих глазах сестры застыли слёзы.

— Чего я не знаю?! — сорвался на крик. Юдина сжалась в комок.

— Мила не предавала тебя, — снова повторила она. — Этояпредала вас обоих.

Тишина после её слов надавила на грудь, как бетонная плита. Смысл Ксюшиных слов не доходил до меня. Я пытался понять, уловить суть, но так и не смог. А она стояла напротив, сжимая в руках ключи и тихо рыдала. Что за хрень происходит?

Этот же вопрос я и вслух собирался произнести, но мне не дали. Телефон Юдиной резко зазвонил, от чего она вздрогнула. Судя по выражению лица, звонила мать.

— Я поднимаюсь, — безжизненным голосом ответила Ксю на звонок. В трубке слышались какие-то крики. Очевидно, тётя Катя снова была не в адеквате. Мне стало страшно отпускать туда Юдину одну.

— Я пойду с тобой.

— Не надо, Рос, всё в порядке, — сестра чуть улыбнулась и снова приложила ключ к домофону.

— Это не обсуждается. — Я придержал ей дверь, пропуская вперёд и зашёл следом. Запах провонявшего куревом подъезда тут же ударил в нос. Ксю медленно поднималась по ступеням на свой этаж, будто шла на каторгу или казнь, а не в родной дом. Хотя это место уже давно не было ей домом.

Третий этаж, обшарпанные стены лестничной площадки, кривые похабные граффити повсюду и запах дешёвого алкоголя. Сестра вставила ключ в замочную скважину и провернула два раза. Дверь со скрипом открылась. Я знал, что у тёти Кати проблемы с алкогольной зависимостью. Большие проблемы, но, чтобы всё было настолько плохо — не подозревал.

Узкий коридор был завален мусором. Воняло так, что дышать носом было просто нереально. Со стен свисали куски жёлтых обоев ещё советских времён. На полу грязь и куски непонятной субстанции. Даже знать не хочу, что это.

Ксю пробиралась дальше сквозь эти завалы, и я за ней. Господи, как она жила здесь?

Из кухни послышался смех и пьяные возгласы. Кажется, тётя Катя не одна. Хорошо, что я пошёл вместе с сестрой. Кто знает, что за друзья теперь у её матери.

— Явилась, наконец!

Я не видел свою тётю лет пятнадцать. Общался только с Ксю. Помнил свою родственницу только по старым детским фото, которые как-то показала мне мама. Маленькие озорные девчонки-сестрички, не разлей вода всё детство. Но потом их пути разошлись. Мама вышла замуж за моего отца, родила сначала меня, а через тринадцать лет Еву. А тётя Катя превратилась в незнакомую мне женщину, которая вперила в свою дочь мутный пьяный взгляд.