Книга Принцип неизбежности, страница 94 – Алина Аркади

Надеваю предложенный наряд, чувствуя себя шлюхой. Хотя мы все здесь ассоциируемся с этим определением. Посматриваю на девчонок, которые в навязанной одежде смотрятся нелепо. Угловатые, со скромными формами, не привлекающие внимания. Я на их фоне выгляжу более выигрышно, что сейчас меня не радует. Но на мои формы вряд ли кто-то будет смотреть, потому как покупка будет осуществляться по единственному принципу – я дочь Парето.

Первой забирают Таню. Не сопротивляется, добровольно покидая комнату, лишь бросает жалостливый взгляд на прощание. Не хочу думать, что её ждёт, потому как мои самые смелые мысли вряд ли способны угадать судьбу девушки. Через полчаса надзиратель приходит за Любой.

— Думаю, сегодня мой последний день, – шепчет на прощание. – Надеюсь, тебя ждёт лучшая судьба.

Столько отчаяния в этих словах, боли, что меня пробирает озноб, заставив обхватить руками за плечи. Понимает ли она, что бесконечна близка к истине? Я понимаю. Поэтому придётся побороться за своё лучшее. И начнём мы с этой комнаты и того, кто входит в неё. Не раздумывая, бью мужика в пах и срываюсь с места, чтобы рвануть по знакомому маршруту. Я видела выход рядом с кабинетом Пахомовой, поэтому сейчас направляюсь именно туда. Быстро передвигаю ногами, позади уловив маты и мужские крики, и, почти добравшись до заветной двери, валюсь на пол под весом значительного тела.

— Сука! – кто-то рявкает над ухом и тащит меня вверх. – Куда собралась?

— Пусти, – отбиваюсь, понимая, что силы не равны, но попыток не оставляю.

Мужик стремится скрутить меня, прижав к стене, и в процессе сопротивления успеваю оставить на его лице глубокие борозды ногтями, а затем он замахивается, и я вижу, как огромный кулак летит в моё лицо…

— Не бить! – Второй надзиратель успевает отдать приказ. – Она главный лот сегодняшнего аукциона. Хочешь лишиться премиальных за испорченный товар?

Оказывается рядом, и теперь две пары чёрных глаз придирчиво меня осматривают. Мне кажется, или они невероятно похожи: нерусская внешность, густая борода, выдающийся горбатый нос.

— И так вся синюшная. – Меня разворачивают, а затем платье ползёт вверх, чтобы второй увидел последствия аварии. – Закрой плечо.

Спустя пару минут на плечи ложится накидка в тон платью, прикрывающая синяк. И когда мне позволяют повернуться, снова наношу удар, теперь оказывая сопротивление паре мужчин. Но разогнаться не получается, потому что резкая боль в шее останавливает, а в руках надзирателя замечаю шприц с короткой иглой.

— На хера? – кричит старший.

— Я немного. Чтобы успокоить кобылу. Она мне яйца отбила. Останется в сознании. Пошла, – толкает в спину подгоняя.

И я действительно в сознании, только спустя немного времени это самое сознание плывёт, смазывая картинку перед глазами. Размытые лица и голоса, словно сквозь толщу воды, отдаются протяжным эхом. Слова долетают с задержкой, а пол под ногами будто наскакивает на меня, заставляя высоко поднимать конечности. Рассматриваю собственные руки, поднеся к лицу, и не могу сосчитать, сколько пальцев. В какой-то момент отрываюсь от пола и не сразу понимаю, что мужчины, подхватив моё тело, просто тащат в нужном направлении. Странное чувство: я всё понимаю, но реагировать не в состоянии. Борьба закончилась в тот момент, когда меня решили успокоить каким-то препаратом, названия которого я, скорее всего, никогда не узнаю.