Книга Принцип неизбежности, страница 88 – Алина Аркади

— Это Пахомова.

— Пахомова… – вторю ему эхом.

Стоп. Неужели всё, что рассказал Лев, – ложь? Он отказался выполнять заказ не по причине принципов, суть в ином – эту парочку связывают отношения. При таком раскладе его рассказ несколько часов назад не имеет никакого смысла и аннулирует причину этой встречи. И пока мысли толкутся, опережая друг друга, Лев и Пахомова устремляют свой взор на нас.

Красивая женщина: чёрные волосы, такого же цвета длинные, тонкие стрелки, делающие глаза выразительными, алая помада дополняет образ. Приковывает взгляд, пленит, манит. Не могу осуждать Льва. Я по сравнению с ней угловатая и зажатая девочка. Но меня больше интересует Лев, равнодушно окидывающий меня ледяным недовольством, покрытым пеленой. Так он смотрел на меня вчера и сегодня, сгорая от возбуждения и желания оттрахать.

Ольга что-то шепчет, прикусывая мочку, а затем вылизывая ушную раковину длинным, извивающимся языком. От представшей картинки становится мерзко, а тошнота подкатывает к горлу. Чувствую, что меня куда-то тянут, не сразу понимаю, что Женя почти волоком тащит меня к машине.

— Ань, нам пора. Самолёт через полчаса.

— Да-да… пора… ты прав… – бессвязно бормочу. – Документы остались у Дины… я выскочила так…

Парень усаживает меня на сиденье, и я проваливаюсь в липкую, гнетущую пустоту, едва сдерживая рыдания. Вновь неприятным потоком врывается жалость, граничащая с отчаянием, и все слова Льва, которыми он меня заботливо наградил за прошедшие сутки, перекрываются увиденным эпизодом.

— Я так и не понял, помощь Льву Павловичу нужна была?

— Нет. Не нужна. Он прекрасно справится сам.

С Пахомовой уж точно подсобить не требуется. Уверена, общие точки в постели они найдут. Язык… Невероятно мерзкое представление с вылизыванием частей тела Льва, проникло в меня и не желает выметаться, делая день и без того паршивым.

Машина трогается, выворачивая с парковки, выезжает на трассу, набирая скорость и неся меня к подруге. Есть немного времени, чтобы схватить вещи, документы и отправиться в аэропорт, чтобы уничтожить мысли о Льве так же быстро, как самолёт взмывает в небо.

Удар. Автомобиль раскручивается, превращаясь в бешеный волчок, а затем летит на обочину, останавливаясь между деревьями. Звон разрывает барабанные перепонки, и я закрываю уши, решив, что звук сторонний. Не помогает. Поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Женю.

— Жень… Женя… – трясу за плечо, и парень стонет, начиная двигаться.

Живой. Отчего-то сразу думаю о Дине и их скорой свадьбе, надежды на которую могли оборваться сегодня. Слышу голоса, становящиеся громче и резче, отчего моя голова готова лопнуть. С моей стороны открывается дверь. Нет, не так – её вырывают, а затем моё тело поднимают и куда-то несут.

— Нужно помочь парню… – шепчу и закрываю ладонью глаза, защищаясь от слепящих солнечных лучей. – Там мужчина…

Не получив ответа, начинаю шевелиться, но уже через пару минут оказываюсь в горизонтальном положении и ощущаю острую боль в шее, увлекаемая во тьму.

Сознание возвращается медленно, словно меня вытягивают из непроглядной пучины. Странное чувство беспомощности заполняет изнутри. Пространство не сразу наполняется звуками: шуршание, женские голоса, стук, чей-то стон, всхлипы. Самое неприятное, что я не могу пошевелиться, меня раскачивает, будто я дрейфую на поверхности воды. Глаза отказываются открываться, словно их залепили чем-то вязким. Чувствительность возвращается вслед за слухом, отдавая резкой болью в шее и плече. Попытка пошевелиться остаётся безрезультатной, потому что обмякшее тело отказывается реагировать.