Книга Принцип исключения, страница 109 – Алина Аркади

В этот момент я отчётливо представил, как моя девятнадцатилетняя дочь рискует жизнью ради сорокалетнего мужика с херовым прошлым. И если учитывать, что к этому моменту мне будет шестьдесят, я однозначно получу инфаркт, не успев оторвать яйца засранцу.

Лишь спустя время, когда Костя принял меня в качестве зятя, перестав рычать каждый раз, когда касаюсь Таси, я вдруг осознал, что он испытывал, когда пытался принять чувства дочери. Его маленькая девочка выбрала своим идеалом того, кто не тянет даже на треть называться положительным. Мне казалось, что ещё немного, чуть-чуть, и Тася, избавившись от розовых очков, прозреет и увидит меня настоящего. Человека, которого бывшая жена назвала мудаком, не заслуживающим семьи и детей. Парадоксально, но Тася любит меня за то, от чего Мила в ужасе сбежала. Или же всё намного прозаичнее – я встретил ту, что предназначалась только мне. Но готов ли я к испытаниям, которые придут вместе с дочкой?

Именно по этой причине не хочу знать пол своего ребёнка, хотя жена уже на пятом месяце. Я не готов. Мы оба не спешим, решив, что примем любой исход. Мне достаточно знать, что с Тасей всё хорошо, а беременность проходит без осложнений, что и подтверждается после каждого посещения врача.

— Ждём Ароновых и Таисию. Съездишь за ней? – Лена отрывает меня от мыслей, и я поднимаюсь из-за стола, не притронувшись к еде.

Киваю и, провожаемый взглядом Островского, покидаю дом. Свой я обустроил по собственному желанию, создав все условия для жены и будущего ребёнка.

Через двадцать минут пробираюсь между кресел трибун, не отрывая взгляда от моей фигуристки. Оказалось, что работать можно где угодно, и прямо сейчас нахожу этому подтверждение, когда наблюдаю, как жена заканчивает занятие с группой. Здесь она иная: уверенная, строгая, со сталью в голосе. Грозный тренер, приказы которого исполняются незамедлительно. Округлившийся животик не стесняет движений, когда Тася скользит по льду, подгоняя детей, но моё сердце подскакивает к глотке, стоит ей исполнить какую-либо сложную фигуру. Щебечет по-английски, активно жестикулирует и направляет детей. В сорок лет язык даётся непросто, поэтому я ещё нахожусь на стадии обучения, но ради неё готов на многое.

О возвращении не может быть и речи. Ничто и никто не держит меня в городе, который у всех нас ассоциируется со страданиями и негативом. Семью мне подарила Тася, поманив за собой и позволив поверить в мечту, которую сама когда-то и создала для нас обоих. События прошлого остались в памяти троих, давших обещание начать новую жизнь. Не знаю, как Костя объяснил жене появившиеся на теле новые шрамы, но к данной теме мы никогда не возвращались. Позже Тася призналась, что мать всё же сделала несколько попыток выведать подробности, но приказ отца не был нарушен. Да и судьба Роберта до сих остаётся неизвестной: Островский не подтвердил и не опровергнул его смерть, но частый приезд четы Ароновых даёт понять, что с другом Костя данный вопрос уладил.

— Привет, – опускается на мои колени и обнимает, уткнувшись в шею, пока я избавляю её от коньков. – Я закончила.

— Совсем? – Она знает, о чём я спрашиваю, потому что этот вопрос звучит последний месяц.

— Через три дня у моих малышей первые серьёзные соревнования. Я волнуюсь больше, чем они. Потом передам группу Францу и полностью сосредоточусь на ребёнке.