Книга Принцип исключения, страница 101 – Алина Аркади

Комната звенит напряжением, Звон сжимает пальцы, раздираемый злостью, а пистолет дёргается в трясущихся руках красавицы. И, чтобы ей помочь, ускорив расправу, произношу одними губами «люблю» и закрываю глаза, принимая долгожданное успокоение.

Выстрел.

Глава 25

Выстрел. Или два, а может, их раздаётся три. Всё жду, когда жжение раздробит грудину, а боль подтвердит угасание жизни, отданной за Тасю. Гул в ушах и грохочущее сердце в глотке не сразу возвращают меня в кабинет Звона, решив, что красавица исполнила приговор, подарив мне сладкую пулю. Но постепенно ясность возвращается, открываю один глаз, затем второй и замечаю, как Островский с тяжёлым вздохом поднимается и, покачиваясь, направляется к дочери.

— Таисия, ты забыла, чему я тебя учил? – Недовольный Парето извергает претензию, остановившись перед Тасей и угрожающе нависнув.

— Пап…

— Как можно было не попасть в эту полуметровую рожу? – указывает на Звона с простреленной шеей, медленно заваливающегося набок и делающего последние короткие вздохи. – Грязный выстрел, – рявкает, отчего Тася всхлипывает и виновато опускает голову перед отцом. – Вот что значит отсутствие постоянной практики.

— Пап… – шмыгает носом, всё ещё удерживая в руке пистолет, который Островский отнимает и убирает за пояс.

— Ну всё, успокойся, – наконец, прижимает к груди мелкую, поглаживая по волосам. – Допускаю. Но, вернувшись домой, отработаешь навыки. – Тася часто кивает, согласная исправить любой недочёт, лишь бы угодить раздражённому отцу.

Так и стою на коленях, охеревая от происходящего, потому что способная выстрелить в человека Тася не согласуется с образом хрупкой красавицы, смущённо опускающей взгляд передо мной. Что я пропустил? По-моему, всё.

— Ярый, может, ты соизволишь поднять задницу и помочь? – Островский переключает своё недовольство на меня, и ему плевать, что несколько минут назад я готовился принять пулю. – Отомри уже. Мы не закончили.

С трудом встаю на ноги, разминая затёкшие конечности, и в два шага оказываюсь рядом с Тасей. Льнёт ко мне, обхватывая шею и покрывая поцелуями лицо. Крепко зажмурившись, концентрируюсь на девушке, прижимающейся к моей груди, и когда собираюсь накрыть израненные губы своими, меня останавливает Парето:

— Не смей при мне облизывать мою дочь.

Из моего горла рвётся возмущение, которое должно напомнить Островскому, что Тася является мне законной женой, но я решаю повременить, позволив в первую очередь себе обдумать всё, что произошло пятью минутами ранее. Принявший смерь должен принять и жизнь, проанализировав каждую чёртову ошибку, которая подвела к черте. Сейчас, когда Тася тает в моих объятиях, всё правильно. Наверное, именно к этому моменту я шёл тридцать девять лет.

Спустя ещё минуту тихих вдохов меня простреливает мыслью, что в кабинете было ещё два человека, один из которых крыса, сдавшая меня Звону. Повернувшись, вижу сосредоточенного Кира, у ног которого лежит тело Марата с двумя дырками в голове. И если бы подонок не был сейчас мёртв, я бы не задумываясь наказал того, кто слишком долго прикидывался своим. Ловлю взгляд Кира, несомненно, ожидающего приказа Парето, собирающего документы в папку.

— Пора уходить, – командует Островский, указывая на дверь и скривившись от боли. Пальцами ныряет под пальто, внимательно рассматривая следы крови на ладони.