Книга Принцип исключения, страница 100 – Алина Аркади

Глаза Таси шокированно расширяются, когда доходит смысл сказанного. Выбор, который ей предоставляет Звон, херовый, с какой стороны ни посмотри. Но, чёрт, он хотя бы есть. И что бы сейчас ни крутилось в этой белокурой головке, я хочу крикнуть, чтобы она в первую очередь думала о себе.

— Подумай и укажи на того, кто останется в этой комнате, заплатив за твою свободу. – Поворачивает её голову, заставляя смотреть на две фигуры, поставленные на колени.

Тася направляет своё внимание на Островского, убивая время в затяжном диалоге взглядами. Не знаю, что читается в глазах Кости, с которым я соприкасаюсь локтями, но шумное дыхание и неразборчивый шёпот – единственное, на чём я сосредоточен. Меньше минуты оказывается достаточно, чтобы глаза Таси высохли, а губы сомкнулись в тонкую линию, когда Островский произносит:

— Человеку, который медлит с выбором, достанется выбор, сделанный обстоятельствами.

Ещё минута – и Тася дарит свой взгляд мне. Захлёбываюсь эмоциями, понимая, что свой выбор она сделала, остановив на том, кто является для неё бесконечно важным. Это не я. Сердце долбит где-то в желудке, наполняя меня отчаянием и едкой тоской. Красавица часто дышит, а одинокая капля, сползающая по щеке, уничтожает всю имеющуюся надежду.

Самое отвратительное чувство – не одиночество, не предательство и не боль, а ощущение упущенных возможностей и потраченного впустую времени. У нас его было так мало. Невероятно мало, чтобы показать ей, как расцветает любовь, заполняя светом в непроглядной тьме. Сказав ей, что готов отдать всё за взгляд, наполненный любовью, сейчас в награду получаю именно его. Вот только приправлен он болезненной тоской и мольбой о прощении, которое я готов принять без условностей. Я отдам своё дыхание, чтобы моя прекрасная Тася получила возможность улыбаться, когда-нибудь всё же прочувствовав всю сладость несправедливой и жестокой реальности, оставив позади стенания об утрате. И я доказываю это, когда возвращаю ей улыбку, соглашаясь на представленный выбор.

— Как-то всё очень невесело, – парирует Звон, окидывая тоскливую картинку. – Поэтому внесём коррективы. – Ублюдок достаёт из ящика ствол, перезаряжает и вкладывает в руку Таси, которая сосредоточена лишь на мне. – Одна пуля в стволе. Тебе придётся не просто решить, – шепчет ей на ухо, – тебе придётся выстрелить, Таисия.

Звон плюхается в кресло и, прикурив сигару, поглощён представлением, разворачивающимся на его глазах. Но Тася медлит, сжимая пистолет и не решаясь его направить на кого-то из нас, чем раздражает мэра.

— Ну? – подгоняет, нетерпеливо ёрзая жирной задницей. – Минута, или Марат положит их обоих. – В доказательство между моих лопаток появляется давление, свидетельствующее о серьёзном настрое.

Тася медленно поднимает руку, наводя на меня ствол. Да. Сделала выбор. Окончательный и бесповоротный. Вся наша грёбаная жизнь состоит из выборов, перекрёстков, указателей и шансов. Мы их упускаем или пользуемся. Но чаще упускаем однозначно. Правильный выбор – он какой? Простить, отомстить, вернуть, любить? Или же отпустить? Решение не может быть верным или неверным – это последствия совершённых нами действий, которые стоит только принять. Не делится наша жизнь на чёрное и белое, разум не всегда прав, а интуиция ошибается, и только любовь направляет по верному пути, используя свои указатели и даря шансы. Ошибки, что это вообще такое? Это всего лишь действия, порождающие пустоту или невероятное чувство под названием любовь. И сейчас внутри меня кипит именно она, сметая сожалением о потерянном времени. Удивительно, но когда бо́льшая часть жизни прожита, начинаешь понимать, насколько оставшаяся бесценна. Я бы хотел посвятить её Тасе, если бы прямо сейчас не ждал исполнения приговора.