Книга Развод. Ты нас (не) сломал, страница 34 – Панна Мэра

— Татьяна, добрый вечер, — произносит он негромко, но так, что я сразу выпрямляюсь. — Я буду делать операцию вашему сыну.

Он делает паузу, давая мне время осознать.

— Но прежде, чем я дам вам подписывать очередные бумаги, я обязан поговорить с вами. И этот разговор может быть вам неприятен.

Он приподнимает брови, словно проверяет мою реакцию, но, когда я киваю, продолжает.

— Я не хочу давать вам лишних надежд и иллюзий, травма колена у ребёнка — это всегда зона риска, — продолжает он, проходя чуть ближе. — Иван ещё растёт. Костная ткань формируется. Связки и хрящи развиваются неравномерно. Любое вмешательство сейчас — это вмешательство в процесс роста.

Он говорит спокойно, но каждое слово падает тяжело.

— Я редко оперирую детей такого возраста, — признаётся он. — Не потому, что это не моя специализация. А потому, что цена ошибки слишком высока. Есть риск повторных повреждений. Есть риск, что колено поведёт себя иначе через год, через два. Есть вероятность, что даже идеально выполненная операция не даст ожидаемого результата, если организм решит пойти своим путём.

Я чувствую, как внутри всё холодеет.

— После операции потребуется длительная и жёсткая реабилитация, — продолжает он. — Дисциплина. Боль. Ограничения. И далеко не каждый взрослый спортсмен это выдерживает, не говоря уже о ребёнке.

Он смотрит мне прямо в глаза.

— И я должен сказать ещё одну вещь. Даже если всё пройдёт идеально… большой спорт всё равно останется под вопросом. Шанс есть. Но это не гарантия.

Я сглатываю.

— Я понимаю, — шепчу я, хотя на самом деле в глубине души растет огромный ком страха и сомнений.

Хирург делает паузу. Будто взвешивает, стоит ли говорить дальше.

— Если бы я принимал решение, не зная контекста… — он слегка качает головой, — возможно, я бы отказался.

Моё сердце замирает.

— Но, — добавляет он, — есть фактор, который перевесил всё остальное.

Я удивленно смотрю на врача. Какой еще такой фактор?

Мужчина медленно выдыхает заметив изумление в моем взгляде.

— Егор Орлов. Он звонил мне лично. И не раз. — Врач усмехается без улыбки. — Настаивал. Спрашивал о каждом нюансе. Хотел понимать все риски, проценты, возможные исходы.

Я делал вдох и пытаюсь представить Егора таким. Не холодным бизнесменом, а человеком, который способен просить о помощи не для себя.

— Он говорил, что мальчика нельзя терять, — продолжает хирург. — Что это не просто талант. Что это характер. Что этот парень будет чемпионом.

Я чувствую, как перехватывает дыхание.

— Честно? — он смотрит на меня пристально. — Я подумал, что это его сын.

Молчание между нами становится плотным.

— Но у Егора нет детей, — врач пожимает плечом. — По крайней мере насколько мне известно.

Он делает шаг в сторону окна, затем возвращается.

— Я спросил его прямо. Почему именно этот мальчик? Зачем тебе это? Вокруг полно талантливых ребят.

Я задерживаю дыхание.

— Он замялся, — врач усмехается. — Впервые за всё время. А потом сказал: «Потому что иначе я не смогу».

Хирург смотрит на меня долгим, изучающим взглядом.

Пауза между нами затягивается, словно он хочет что-то еще сказать, но так и не решается.

Я не решаюсь продолжить эту тему.

— Анализы у Ивана хорошие. Снимки тоже. — голос Агапова снова становится деловым. — Если вы дадите согласия, оперировать будем завтра.