Книга Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться, страница 68 – Алекс Скай

Варя.

Ещё через три:

ПЛЮШКИНА.

И ещё через две:

Я требую протокол.

Варя убрала телефон в карман.

— Кажется, офис узнает.

— Не офис, — сказал Марк. — Лиза.

— Иногда это одно и то же, только быстрее.

Он сделал шаг к гостевому дому.

— Идёмте, Варя.

Она пошла рядом.

Не слишком близко.

Не слишком далеко.

И всю дорогу до освещённого крыльца думала о том, что отдельные комнаты — это, конечно, прекрасно.

Но гораздо сложнее было то, что между ними уже не осталось отдельной тишины.

Гостевой дом оказался слишком уютным для ситуации, которую Варя собиралась пережить исключительно в деловом режиме.

Это было первое, что её возмутило.

Если уж судьба решила устроить ей вынужденную ночёвку на загородном объекте вместе с Марком Громовым, она могла бы выбрать что-нибудь более нейтральное. Например, служебный блок с серыми стенами, пластиковыми стульями и запахом свежей краски. Или пустую переговорную с холодным светом, где любой намёк на романтическое напряжение умер бы ещё на стадии входа.

Но нет.

Перед ними стоял низкий деревянный дом с тёплыми окнами, небольшой террасой, широкими ступенями и фонарями у крыльца. Вокруг темнели сосны. После недавнего дождя воздух пах влажной древесиной, землёй и чем-то таким спокойным, что Варя сразу ему не доверилась.

Места, где слишком хорошо пахнет соснами и слишком мягко светят окна, обычно не спрашивают, готов ли человек к внутренним осложнениям.

Они просто создают атмосферу.

А атмосфера, как Варя уже успела убедиться за последнюю неделю, была штукой опасной. В ней даже генеральный директор мог вдруг начать смеяться. Или говорить «Варя» так, будто имя не просто произнесено, а оставлено рядом с чем-то важным.

— Вы очень серьёзно смотрите на дом, — сказал Марк.

Варя подняла взгляд.

Он стоял рядом, чуть повернувшись к ней, с дорожной сумкой в руке. После длинного съёмочного дня его строгая безупречность слегка потеряла острые края: пальто расстёгнуто, волосы немного растрепались от ветра, лицо усталое, но глаза внимательные. И это было ещё хуже, чем идеальный Марк в кабинете. Идеального можно было обвинить в холодности. Уставшего, живого, почти домашнего обвинять было сложнее.

— Я оцениваю риски, — сказала Варя.

— Какие?

— Деревянный дом. Сосны. Отдельные комнаты. Закрытая дорога. Деловая поездка, которая уже звучит так, будто Лиза мысленно открыла новый лист в своей таблице.

— Вы можете ей не рассказывать.

— Марк, я уже написала ей, что мы держим дистанцию в двух отдельных комнатах. Отступать поздно. Она сейчас, возможно, создала файл.

— С названием?

— «Плюшкина. Ночь на объекте. Версия для внутреннего пользования».

— Звучит как нарушение корпоративной этики.

— Лиза скажет, что это аналитика.

— Бухгалтерская?

— Человеческая. Самый опасный вид.

Марк посмотрел на дом.

— Комнаты действительно отдельные.

— Это вы сейчас мне напоминаете или себе?

Он перевёл взгляд на неё.

Варя тут же пожалела, что спросила.

Нет, не пожалела. Просто вопрос получился слишком точным. А точность рядом с Марком Громовым имела неприятное свойство возвращаться к ней бумерангом.

— Обоим, — сказал он.

И пошёл к крыльцу.

Варя осталась на месте ещё на секунду.

Вот и что ей делать с таким ответом?

С прежним Марком было проще. Он бы сказал: «Не вижу предмета для обсуждения». Или: «Это рабочая необходимость». Или вообще промолчал бы так, что любой личный подтекст сам бы извинился и покинул территорию.