Книга Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться, страница 66 – Алекс Скай

— Жёсткий он, конечно. Но по делу.

Варя услышала.

И Марк, кажется, тоже.

Но сделал вид, что нет.

Когда съёмки наконец закончились, было уже темно.

Глеб довольный просматривал отснятый материал. Николай Петрович докладывал, что гостевые помещения для команды готовы, но съёмочная группа сейчас уедет в город, потому что у них завтра ранний монтаж. Варя уже мысленно собиралась в машину, домой, в душ, в кровать, в состояние «не думать о Марке Громове хотя бы восемь часов», когда к ним подошёл администратор объекта — молодой парень с планшетом и очень виноватым лицом.

— Марк Романович, можно вас на минуту?

Марк повернулся.

— Говорите.

Парень посмотрел на Варю, потом снова на Марка.

— Возникла накладка с выездом.

— Какая?

— Дорогу у южного поворота перекрыли из-за работ. Основной проезд сейчас закрыт до утра. Через северный лесной участок можно объехать, но там техника сегодня разбила часть покрытия, ночью не рекомендовали ехать. Съёмочная группа успела выехать раньше через старый проезд, а сейчас его уже закрыли.

Варя почувствовала, как день, который и так был длинным, решил не заканчиваться принципиально.

Марк стал абсолютно неподвижен.

— Почему меня не предупредили заранее?

Администратор побледнел.

— Информация пришла полчаса назад. Мы пытались уточнить. Николай Петрович сейчас проверяет варианты.

— Проверяйте быстрее.

— Да, конечно.

Парень почти убежал.

Варя посмотрела на Марка.

— Только не говорите, что это можно было предусмотреть.

— Можно было предусмотреть канал уведомлений.

— Это не то же самое.

— Это причина.

— Марк.

Он повернул голову.

Имя снова прозвучало само.

И снова сработало.

Он замолчал.

Варя вдруг увидела, как сильно он устал. Не вялость, не слабость — этого в нём не было. Но за день, за дорогу, за съёмку, за постоянное удержание контроля на площадке в нём накопилась та самая тишина, которая бывает у людей, привыкших отвечать за всё и злиться не потому, что мир несовершенен, а потому что они слишком давно пытаются держать его края.

— Мы разберёмся, — сказала она.

— Вы теперь успокаиваете меня?

— Нет. Предотвращаю ваше превращение в грозу объекта.

— Поздно.

— Тогда в управляемую грозу.

Он посмотрел на неё.

И вдруг тихо усмехнулся.

Совсем коротко.

Почти беззвучно.

Но это был смех.

Не улыбка.

Смех.

Варя уставилась на него.

— Вы сейчас…

— Нет.

— Даже не пытайтесь. Я слышала.

— Вам показалось.

— Марк Громов, вы засмеялись на объекте из-за дорожной катастрофы организационного характера.

— Варя.

— Нет, теперь я это не забуду.

— Я заметил вашу склонность ничего не уничтожать.

— Перенесу в архив.

— Разумеется.

Они стояли под мягким светом у центральной аллеи, вокруг суетились сотрудники объекта, кто-то созванивался с дорожной службой, кто-то обсуждал гостевые комнаты, Глеб грузил оборудование в микроавтобус, а Варя вдруг почувствовала странную, почти невозможную лёгкость.

Пока Николай Петрович не вернулся.

— Марк Романович, — сказал он осторожно. — До утра безопасного выезда не будет. Можно рискнуть северной дорогой, но я бы не советовал. Там темно, покрытие разбито, связь местами плохая. Гостевой дом свободен. Комнаты отдельные. Для Варвары Андреевны подготовим второй номер. Утром в семь южный проезд откроют.

Варя моргнула.

Отдельные комнаты.