Книга Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться, страница 71 – Алекс Скай

Лиза, он сегодня был нормальным.

Она посмотрела на сообщение.

Удалить?

Поздно.

Отправлено.

Ответ пришёл не сразу. Это насторожило сильнее, чем мгновенная шутка.

Нормальным — это каким?

Варя задумалась.

Каким?

Смеялся у аллеи. Не устроил разнос Николаю Петровичу за дорогу. Уступил с временем выезда. Спрашивал, не нужна ли помощь. Смотрел на объект не как на набор сроков, а как на место, которое действительно важно. В машине сказал, что пока не знает, как правильно поступать из-за того, что между ними происходит. И теперь ждал её на кухне, без протокола.

Живым, написала Варя.

Лиза ответила почти сразу:

Ох.

Не “ох”.

Варь, “живым” — это хуже, чем “красивым”. От красивого можно отмахнуться. От живого — нет.

Варя долго смотрела на экран.

Потом написала:

Я всё контролирую.

Лиза прислала только один смайлик.

Смотрящий.

Осуждающий.

Бухгалтерский.

Варя бросила телефон на кровать.

— Предательница, — сказала она в пустой комнате.

Комната промолчала.

Очень мудро с её стороны.

Через двадцать минут Варя вышла в коридор уже в мягком светлом свитере и свободных тёмных брюках, которые всегда лежали у неё в сумке «на случай, если мероприятие решит жить собственной жизнью». Волосы она распустила, помаду стёрла, лицо умыла. Без офисной яркости она чувствовала себя странно уязвимой, будто сняла не макияж, а часть брони.

Это было глупо.

Марк видел её в разных состояниях: злой, смешной, уставшей, дерзкой, растерянной, победившей переговоры и спорящей с булочкой за право на существование. Умытое лицо в свитере не должно было быть событием.

Но когда она вошла на кухню и увидела, как он поднял глаза, стало понятно: событием стало.

Марк уже был там.

Без пиджака, в тёмной рубашке с расстёгнутой верхней пуговицей, рукава закатаны, на столе две тарелки, хлебница, салат, горячее в стеклянной форме, чайник, чашки. Он стоял у кухонной стойки и резал хлеб с таким сосредоточенным видом, будто выполнял операцию высокой корпоративной точности.

Варя остановилась в дверях.

— Вы режете хлеб.

— Да.

— Самостоятельно.

— Это вызывает сомнения?

— Нет. Просто мой внутренний отдел удивления сегодня работает сверхурочно.

— У вас слишком много внутренних отделов.

— Зато все творческие.

Он поставил хлеб на стол.

— Садитесь.

— Это приказ или приглашение?

Марк помолчал.

— Приглашение.

Варя села.

— Прогресс.

— Не фиксируйте.

— Поздно. У меня всё в архиве.

— Я уже понял, что ваш архив опаснее общего чата.

— Общий чат просто быстро распространяет информацию. Архив хранит навсегда.

Он сел напротив.

Некоторое время они раскладывали еду, передавали друг другу тарелки, наливали чай и делали вид, что это обычный ужин двух коллег в гостевом доме на загородном объекте. Варя почти поверила бы, если бы не одно обстоятельство: обычные коллеги не следят за каждым движением друг друга так осторожно, будто на столе между ними лежит не салат, а вопрос, который никто не решается задать.

— Еда нормальная? — спросил Марк.

Варя попробовала.

— Удивительно нормальная.

— Это значит?

— Что я ожидала от гостевого дома что-нибудь вроде «ужин ответственного сотрудника»: сухой, полезный и с чувством долга.

— Вы умеете оскорбить даже еду, которую хвалите.

— Это профессиональный навык.

— Кстати о профессиональном. Сегодня вы хорошо сработали с Николаем Петровичем.