Книга Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться, страница 126 – Алекс Скай

— Вы уже использовали эту формулировку.

— Она всё ещё точна.

— Допущу повтор.

— Спасибо.

Он остановился перед ней.

Варя заметила, что в руках у него папка.

Синяя.

Толстая.

С наклейкой.

Она сразу насторожилась.

— Марк.

— Да?

— Почему у вас папка?

— Документ.

— Мы в пустом конференц-зале после запуска кампании. Если это новая проектная структура, я уйду через служебный выход.

— Не проектная.

— Бюджет?

— Нет.

— Кадровый профиль?

— Нет.

— Тогда что?

Он протянул папку.

На обложке было напечатано:

Пожизненный регламент счастья

Варя уставилась на название.

Потом на Марка.

Потом снова на папку.

— Громов.

— Да?

— Вы сделали папку.

— Да.

— С названием «Пожизненный регламент счастья».

— Да.

— Вы понимаете, что это одновременно самое ваше и самое невозможное, что я видела?

— Рассчитывал на это.

— Там сколько страниц?

— Одна.

— С приложениями?

— Нет.

— Таблицы рисков?

— Нет.

— Согласование с юридическим отделом?

— Ни в коем случае.

Варя медленно открыла папку.

Внутри действительно лежал один лист.

Белый.

На нём был всего один пункт:

1. Смеяться вместе. Каждый день. Без согласования.

Варя прочитала.

И всё вокруг стало тихим.

Не пустым.

Полным.

Она провела пальцами по строке, как когда-то по его десятому пункту в их первом регламенте. Только теперь не было страха, что документ станет клеткой. Этот лист был не про контроль. Не про правила. Не про попытку упорядочить сердце.

Он был про свободу, которую они выбрали не вместо жизни, а внутри неё.

— Марк, — сказала она тихо.

Он опустился на одно колено.

Без сцены.

Без камер.

Без зала.

Без совета директоров, партнёров, отдела кадров и Лизиного блокнота.

Только пустой конференц-зал, последний слайд о доверии, папка с нелепым названием и мужчина, который когда-то не умел улыбаться без внутреннего распоряжения.

— Варя, — сказал он. — Я не буду обещать, что никогда не ошибусь. Я уже знаю, что ошибусь. Возможно, даже красиво и с таблицей. Но я обещаю говорить прямо. Слушать, когда ты злишься. Не решать за тебя, даже если мне страшно. Уважать твою работу так же публично, как люблю тебя лично. Быть рядом, когда попросишь, и отступать, когда тебе нужно пространство. И каждый день помнить, что твоё сердце не подчиняется мне. Оно выбирает. Если однажды ты выберешь меня — я буду доказывать, что не принял это как должное.

Варя уже не могла улыбаться легко.

Слишком много всего было в этом моменте: мем, кабинет, половина премии, первая встреча, балкон, закрытая дорога, свечи, утренний звонок, заявление, совет директоров, регламент, первый поцелуй, три месяца поступков, её имя на стенде и его смех в первом ряду.

— Вы подготовили речь, — сказала она, потому что иначе могла просто расплакаться.

— Да.

— Репетировали?

— Да.

— Перед зеркалом?

— Нет.

— Перед Еленой Викторовной?

Он помолчал.

Варя ахнула.

— Марк!

— Она сказала, что третий вариант был лучше второго.

Варя рассмеялась сквозь слёзы.

— Я обожаю эту женщину.

— Я передам.

— Не надо. Она и так знает.

Он достал маленькую коробочку.

Без демонстративной роскоши. Тёмную, простую, строгую. Конечно, строгую. Даже романтика Марка Громова имела хорошую осанку.

— Варя Плюшкина, — сказал он. — Ты выйдешь за меня?

Она посмотрела на него.

Сердце не металось.

Не паниковало.

Не пыталось сбежать.