Книга Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться, страница 121 – Алекс Скай

Варя посмотрела на их руки.

Его большая, тёплая, уверенная. Её — с ярким маникюром, чуть напряжённая, но не отступающая.

— Я влюбился не в ваше остроумие, — сказал Марк.

Она подняла глаза.

— Осторожно. Моё остроумие обидится.

— И не в то, что вы умеете спасать переговоры.

— Переговоры тоже расстроятся.

— И не в вашу внешность, хотя вы невероятно красивая.

Варя замерла.

С такими словами она всё ещё не умела обращаться легко.

Можно было бы отшутиться.

«Запишите это на фирменном бланке».

«Повторите при Лизе».

«Невероятно красивая — это до или после бюджета отдела?»

Но его взгляд не позволял спрятать фразу в комедию. Не потому, что давил. Потому что был честным.

— Я влюбился, — продолжил он, — в то, как вы умеете быть живой там, где я давно стал функцией. Вы входите в комнату, и людям становится можно дышать. Вы говорите правду так, что сначала хочется спорить, а потом — меняться. Вы смеётесь не потому, что вам нечего болеть, а потому что вы не отдаёте боли право решать, какой вам быть. Я не знал, что мне этого не хватало. Пока вы не отправили мем в общий чат.

Варя тихо рассмеялась.

Смех сорвался через ком в горле и стал спасением.

— Роман века: всё началось с карьерной ошибки.

— С коммуникационного события.

— Не смейте делать его красивее.

— Хорошо. С ошибки.

— Так честнее.

Он большим пальцем осторожно провёл по её ладони.

— Я люблю вас, Варя.

Она вдохнула.

Это уже прозвучало вчера.

Почти.

Сегодня — иначе.

Сегодня не было совета, публики, кадров, репутационных рисков, Степана, партнёров, Лизиного блокнота и стеклянных стен. Был кабинет. Они. Криво лежащая ручка на столе. Порванное заявление в корзине. Регламент в сумке. И чувство, которое всё ещё пугало, но больше не казалось клеткой.

— Я люблю тебя, Марк, — сказала Варя.

Его лицо изменилось.

Не сильно.

Но так, что она запомнила бы это даже без своего внутреннего архива.

— Но, — добавила она.

Он закрыл глаза на секунду и тихо рассмеялся.

— Конечно.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Ваше «но» стало частью моей жизни.

— Отлично. Тогда слушайте. Я люблю тебя, но не собираюсь становиться женщиной при боссе.

— Не станешь.

— Я не украшение твоей человечности.

— Нет.

— Не приз за твоё развитие.

— Нет.

— Не доказательство того, что строгий генеральный директор обрёл душу.

— Это было бы слишком пафосно даже для корпоративного ролика.

— Хороший ответ.

— Учусь у лучшей.

— Не подлизывайтесь, Громов.

Он улыбнулся.

— Не командую. Не решаю за вас. Не превращаю ваши успехи в наши, пока вы сами не скажете.

Она посмотрела на него.

— А если скажу?

— Тогда буду гордиться ещё сильнее.

— Уже?

— Уже.

Варя не выдержала и шагнула ближе.

Он наклонился к ней медленно, давая возможность отступить даже теперь.

Она не отступила.

Первый поцелуй оказался совсем не таким, как она боялась.

Не пожаром, не потерей головы, не сценой из чужого романа, где всё решает один рывок. Он был тёплым, бережным, немного неловким от сдержанности, которую оба ещё не до конца умели отпускать. Марк держал её за руку, второй рукой почти не касался её плеча, будто всё ещё спрашивал разрешения. Варя сама положила ладонь ему на грудь, почувствовала под пальцами ровный, сильный стук сердца и вдруг подумала: никакой он не функция.

Живой.

Невероятно живой.

И да, опасный для её самообладания не меньше, чем она для его.