Книга Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться, страница 101 – Алекс Скай

Степан попытался вернуть привычную уверенность.

— Марк, не будем забывать, что именно ты допустил эту ситуацию. Если бы границы между руководителем и сотрудницей не стали настолько размытыми…

— Стоп, — сказал Марк.

Одно слово.

И в нём было столько власти, что фраза Степана оборвалась сама.

Марк медленно повернулся к совету.

— Границы между руководителем и сотрудником действительно требуют ясности. Это моя ответственность. Я допустил ошибки в коммуникации с Варварой Андреевной. Решал за неё там, где должен был говорить прямо. Пытался защитить, контролируя. Это неверно. И я готов отвечать за эту часть.

Варя перестала дышать.

Он говорил это при всех.

Не прятал.

Не переводил.

Не делал вид, что всё было только рабочим.

— Но, — продолжил Марк, — мои ошибки не отменяют её профессионального результата. И не дают никому права превращать её работу в объект намёков. Проектное назначение Варвары Андреевны было сделано мной на основании её компетенций. Её концепция утверждена партнёрами на основании качества. Её сегодняшняя позиция доказала, что она понимает репутационные риски глубже многих руководителей в этом зале.

Степан побледнел.

Лиза потом наверняка скажет, что это была лучшая минута её офисной жизни.

Алла Сергеевна сидела с лицом кадрового спокойствия, но ручка в её пальцах уже была готова к официальным последствиям.

Бахрушин негромко сказал:

— Предлагаю зафиксировать нарушение процедуры подготовки материалов и передать вопрос по господину Рогову на внутреннюю комиссию. До завершения рассмотрения — отстранить от участия в коммуникационной кампании и переговорах с «Вектор Капитал».

— Поддерживаю, — сказала одна из женщин совета, до этого молчавшая.

Крайнов сухо добавил:

— Со стороны партнёров скажу прямо. Мы не будем участвовать в кампании, управление которой строится на внутренних манипуляциях. Если концепция остаётся за Варварой Андреевной и коммуникационным блоком, мы продолжаем. Если её пытаются заменить подобными методами — мы пересматриваем участие.

Степан посмотрел на Крайнова.

— Сергей Павлович…

— Я сказал достаточно, — ответил Крайнов.

Вот так рушатся красивые улыбки, подумала Варя.

Не с грохотом.

Иногда просто потому, что люди перестают в них верить.

Марк кивнул Алле Сергеевне.

— Оформите решение совета. Доступ Степана Игоревича к материалам кампании приостановить немедленно. Все рабочие группы по бренду переводятся под прямое согласование с корпоративными коммуникациями и мной до завершения проверки. Елена Викторовна, сохраните полный архив переписки и версий документов.

— Уже сохранён, — сказала Елена Викторовна.

Варя почти улыбнулась.

Конечно, сохранён.

Елена Викторовна была человеком, который, вероятно, мог сохранить даже чужое молчание в трёх форматах и с резервной копией.

Степан медленно поднялся.

— Я полагаю, мне сейчас лучше выйти.

— Да, — сказал Марк. — Вам лучше выйти.

Никакого крика.

Никакого публичного унижения сверх того, что Степан сам себе уже устроил.

Он просто ушёл.

И когда дверь за ним закрылась, Варя вдруг почувствовала не облегчение, а усталость. Огромную, тяжёлую, запоздалую. Как будто только теперь тело поняло, что последние сутки держалось на упрямстве, кофе, гордости и Лизином «не отдавай им свою силу».

Пальцы дрогнули.