Книга Ты знаешь, мама, он какой..., страница 106 – Карина Волк

Чуть-чуть не подпрыгнула на месте, мне словно в лицо холодной воды плеснули. Активно замотала головой, отказываясь верить заявлению мужчины. Мама не могла так поступить. Она любит Ворошилова и не способна его предать. Внезапно вспомнила наш с ней последний разговор. Она призналась, что неравнодушна к Морозову, но я не придала должного значения её словам. Убеждала себя, что мама специально так говорит, чтобы держать меня на безопасном расстоянии от Морозова.

— А Лера тебе, что сказала? Какой ху. и на уши навешала?

Яростно усмехнулась.

— Сказала, что ты предлагал ей стать твоей любовницей. Мама заявила, что ты готов оставить меня, а она взамен должна стать твоей любовницей.

Морозов запрокинул голову и высокомерно, оглушительно рассмеялся.

— Лиза, прости, она, конечно, твоя мать, но при этом конченая сука. По-другому сказать не могу, — Платон опустил голову и, не отрывая от меня взора, расстроенно усмехнулся. — Я не хотел, чтобы ты лишний раз огорчалась. Какая бы ни была, но Лера — твоя мать. Я же понимаю, что тебе больно слышать, что она ведёт себя как лицемерная проститутка. Да, — он решительно закачал головой, когда в моих глазах отразилось возмущение и осуждение. — Именно так. Она предлагала себя. Но она мне не нужна. Я выгнал её. Чтобы она тебе ни наговорила всё это ложь. Обман. Не верь ей.

Крепко сжала руки в кулаки, безжалостно впиваясь в нежную кожу.

— А про Ворошилова тоже солгала?

А вот теперь Платон получил оглушительную оплеуху, он нервно дёрнулся и невольно отступил.

— А что с Ворошиловым? Поясни. Будь так добра, — а вот голос у него звучал ровно и чётко, металлические нотки плотно зафиксировались в каждой фразе.

Он негодовал или просто строил из себя наивного простачка. Нет. Морозов меня принимал за наивную, глупую девочку. Обида застряла в горле как комок, из последних сил сдерживалась, чтобы не перейти на крик. И если по поводу матери и её заявлений о том, что Морозов предлагал стать любовницей, были сомнения, то вот по Ворошилову их почти не оставалось. Платон прекрасно знал, о чём я говорю, но играл со мной.

— Мама, сказала, что ты лишил его контракта. По твоей милости у него серьёзные проблемы образовались.

— Да. Только не то, чтобы лишил. Я выиграл аукцион. Таков бизнес. В чём проблема? — Платон лениво наклонил голову, в глубине его глаз отчётливо увидела откровенное лицемерие. Он действительно не чувствовал никакой вины. Для него это лишь бизнес и неважно, что Дмитрий Львович — отец его племянницы. Боже! Сколько грязи. Подлости… Становилось тяжело дышать.

— Как ты мог, Платон? — Невольно отступала, пока мужчина решительным шагом надвигался на меня, сканируя каждую клеточку, одаривая страшным холодом, убивая своим молчанием. — Это подло. Разве можно быть таким жестоким и безжалостным, — задыхалась, не хватало воздуха, терялась… Боль разрушала.

Дура. Самая настоящая дура. Надеялась, что этот человек может стать благородным принцем. Нет. Подлеца и лицемера ничто, и никто изменить не может.

Упёрлась в стену, осознавая, что бежать больше некуда и не потому, что нахожусь в физическом плену деспотичного мужчины, а потому что он завладел моим сердцем. Могу сбежать, но как вырвать его из сердца, при этом не умереть.

— Ты такая красивая. Твоя кожа словно бархат. А запах…