Книга Ты знаешь, мама, он какой..., страница 105 – Карина Волк

Хороша та сказка, где есть взрослые мысли.

Мелким шагом приблизилась к двери и машинально широко её распахнула и моментально замерла.

Удивительная картина открылась моему угнетённому взору. Секретарша Оленька бесстыдно наклонилась к Морозову и отчаянно демонстрировала сквозь глубокому декольте свой бюст, но Платон не придавал её слабым, вульгарным попыткам никакого значения. Мужчина сосредоточенно подписывал документы, даже краем глаза, не глядя на девушку.

— Доброе утро! — Звонко воскликнула, вынуждая Морозова отвлечь внимание от документов, и посмотреть на меня.

Платон отложил документы и на его лице засеяла тёплая, нежная улыбка.

Он действительно счастливым меня видеть или это всего лишь игра.

Злобно перевела глаза на секретаршу, которая словно по команде выпрямилась и лихорадочно одёрнула пошлую, полупрозрачную блузку.

— Доброе утро, — поприветствовал меня Морозов и, захлопнув папку с документами, передал её девушке. — Оля, ты свободна. Остальные документы подпишу позже.

Ольга озадаченно покосилась на руководителя и, крепко сжимая папку, явно недовольная моим внезапным появлением, направилась к двери.

— Доброе утро, Елизавета, — прошипела она, поравнявшись со мной, а затем одарив меня фальшивой доброжелательной улыбочкой на вульгарно накрашенных губах, покачивающейся походкой, виляя филейной частью, покинула нас.

Морозов поднялся с кресла и быстрым шагом приблизился ко мне.

— Что-то случилось?

— Нет, — резко ответила. — А почему ты спрашиваешь? — Провокационно приподняла подбородок, пронзительно вглядываясь в его пленительные глаза, в которых плескались соблазнительные искорки.

Боже мой! Пусть скажет всё обман, и я, подавив доводы разума полностью ему доверюсь.

— Ты какая-то встревоженная, — он протянул руку, но прикоснуться к себе я Платону не позволила, решительно сделала шаг назад. — Что случилось? Что произошло?

Тревога замелькала в его очах.

— Ты прав. Случилось. Ко мне вчера приходила мама.

Морозов пару секунд без особых эмоций вглядывался в мои глаза, а затем гневно поморщился и устало, обхватив пальцами переносицу, простонал, — и что?

Приоткрыла рот, но Морозов молниеносно протрубил, не позволяя ничего сказать.

— Умоляю, Лиза, только не говори, что твоя мамаша убедила тебя в том, что я самое настоящее исчадие ада, от которого нужно бежать сломя голову.

Грустно усмехнулась. А Морозов неплохо изучил мою мать. Слово в слово её слова не повторил, но суть угадал полностью.

— Она приходила к тебе? Ты с ней встречался. Не отрицай.

Платон утвердительно покачал головой, даже не намереваясь опровергать моё заявление.

Отлично. Ну хотя в этом он честен со мной.

— Почему ты мне ничего не говорил? — Внутри разгорался пожар, языки пламени хлестали по сердцу и душе. С каждой секундой неустанно и неотвратимо теряла веру в Морозова. Да. Не обманул. Но и не сказал. Вот такие недосказанности, недоговорённости и порождают болезненные сомнения, разрушают отношения, которые без того были слишком хрупкими.

Мужчина глубоко вздохнул и нервно ухмыльнувшись, непринуждённо опустил ладони в карманы брюк.

— Зачем? Что бы это поменяло? Твоя мать явилась ко мне, — он злобно прищурил глаза, которые стали мутно-чёрного цвета, абсолютно непроницаемыми, — умоляя простить её. Раскаивалась. В любви признавалась и вечно верности, — его губ коснулась ироничная ухмылка.