Книга Ты знаешь, мама, он какой..., страница 104 – Карина Волк

— Лера, я к этому непричастна. Обязательно поговорю с Платоном. Не знаю, что там произошло у Дмитрия. Но в любом случае твоя дочь не должна быть разменной монетой. Не верю, что Платон опустится до такой низости. Не верю, — голос женщины дрогнул, она до последнего отрицала очевидные факты.

Так! Замечательно! Мне удалось пробить стену.

— Поговори. Обязательно поговори. Пусть он тебе свою версию выдаст. Только вот верить ему не стоит. Твой брат жестокий. Слишком жестокий. Света учащённо задышала, потерянно водя глазами по помещению кафе.

— Боже, Лера, — она накрыла ладонью голову. — Я обещаю, что поговорю с Платоном. Он не имеет права использовать твою дочь. И уточню, какую именно роль сыграл Платон в том, что Ворошилов сейчас терпит убытки.

Лукавая надежда замаячила на горизонте.

— Спасибо, — вырвала из себя слова благодарности. — Надеюсь, что твой брат прислушается к тебе.

Она безмолвно помотала головой.

— И, Света, не верь своему брату. Он уже навешал «лапши на уши» моей наивной дочери. Она поверила, что он в неё влюбился. Дурочка.

Светлана робко приподняла ресницы.

— А может Платон действительно увлёкся твоей дочерью?

П….ц! Ладно моя дочь, у неё ещё никакого опыта нет, но чтобы так рассуждала взрослая, мудрая женщина….Это нонсенс. Нет, Светлана, неисправима.

— Ты сама то слышишь, что говоришь? — Снисходительно задала риторический вопрос, откровенно намекая, что Светлана как была, так и осталась наивной женщиной, которая смотрит на мир сквозь розовые очки. Её жизнь ничему не учит.

Светлана пожала плечами.

— Хорошо. Действительно таких совпадений не бывает. Я обязательно поговорю с Платоном. Не позволю, чтобы он разрушал жизнь твоей дочери. Наши дети не должны страдать из-за наших разногласий. Но вот насчёт Дмитрия ничего обещать не буду, — она неспешно взяла сумку и поднялась на ноги. — Поговорить поговорю, но не уверенна, что смогу убедить брата. В дела бизнеса вмешиваться не хочу. Если Дмитрий совершил ошибку, то должен сам её разрешить.

Одобрительно кивнула. «С паршивой овцы хоть шерсти клок». Правильно. Пусть Ворошилов сам решает свои проблемы. Главное вырвать из лап Морозову мою дочь, а всё остальное не столь важно…

Ничего не чувствую. Перестала вспоминать, часы пролетают, как секунды. Мать всегда говорила, что если хочешь чего-то, найдёшь способ этого добиться, но она никогда не танцевала под дождём из огня. Я иду под дождём, под дождём. Иду под дождём, под беспощадным, безжалостным дождём. Это правильно или нет? Неужели здесь мне и место? Я ничего не слышу. Вокруг безмолвные лица. Тихие крики вдалеке, но я отказываюсь слушать. Если ад есть, уверена, так он и выглядит.

Хотела бы, чтобы это было сном, но всё реально.

С угнетённым выражением лица зашла в приёмную Платона Аркадьевича и усталыми глазами осмотрелась.

Секретаря на месте не было.

Пустым взором покосилась на проклятую дверь, за которой находился персональный ад. Молила бога, чтобы все слова матери оказались надуманным бредом, который не имел ничего общего с правдой, но разум шептал, подсказывал, что она даже половину жестокой правды не рассказала про Морозова.

Когда успела превратиться из умной, образованной девушки в глупую, романтичную девочку? Всхлипнула. Вовсе я не превращалась. Всегда страдала от своей романтичной натуры. Придумала сказку и поверила в неё.