Книга Женился. Развёлся. Счастлив?, страница 72 – Татьяна Фомина

— Не понимаю, зачем нужно было беременеть, если ребёнок не нужен? — задаю вопрос больше себе, однако Наташа отвечает:

— Это могло произойти случайно. Забыла принять таблетку, не приняла её вовремя, или приняла с каким-нибудь другим средством, блокирующем действие контрацептива.

— Но как можно носить ребёнка, а потом отказаться от него?

— На этот вопрос у меня нет ответа. Но, можешь мне поверить, отказываются. И то, как поступила Вероника, ещё не самый худший вариант.

Но для меня это настолько ужасный поступок, что ему нет ни оправдания, ни прощения.

Я долго боролся с болью, что моя бывшая жена забеременела от другого. Переболел, смирился, выжил. А сейчас мне снова приходится возвращаться в тот ад, что я уже раз пережил, и противоречивые чувства буквально рвут на куски мою душу.

Это каким чудовищем нужно быть, чтобы так поступить, и после всего продолжить жить дальше как ни в чём не бывало? Вот это в моей голове не укладывается. Никак.

Волшебными пальчиками Наташа перебирает мои волосы, снимая с головы тяжёлые думы.

— Паша, пойдём, поспишь часик. Утро, говорят, мудренее.

Даю увести себя в спальню и мгновенно забываюсь беспокойным сном. Мне снится Наташа. Она ускользает, и я хочу её догнать. Догоняю, но её образ принимает внешность Вероники. «Этот ребёнок не от тебя», — повторяет моя бывшая жена и исчезает.

— Паша, проснись, — слышу сквозь сон, больше похожий на дурман, и меня, наконец, выкидывает из этого кошмара.

Этот час не приносит никакого отдыха, но как ни странно наступает относительное спокойствие. Спокойствие во всём: в мыслях, в душе, в сердце.

Наверное, мне стоит самому вернуться и вытрясти всё из Вероники, а не перекладывать проблему на хрупкие плечи своей сестры, но Ульяна оказывается категорически против такого развития событий. Она горячо и рьяно доказывает, что так поступать не нужно, и я сделаю только хуже.

Во-первых, Ульяна ничего не говорила маме, чтобы не волновать её раньше времени, а мой приезд, тем более на неопределённое время, придётся как-то объяснять. Во-вторых, сестра не хочет, чтобы до Вероники дошло, что мы всё узнали. Уля уверена, что тогда моя бывшая жена придумает сотню причин, почему её заставили так поступить, вывернет всё на сто восемьдесят градусов и будет с таким же успехом претендовать на восстановление своих родительских прав. И, когда Ульяна исчерпывает все свои аргументы, она просто использует запрещённый приём: просит переубедить меня Наташу.

Наташа, как ни странно, в этом вопросе заняла нейтральную позицию, объяснив, что не знает, как на самом деле будет лучше.

Решив, что от моего приезда особо ничего не изменится, я к огромной радости сестры предоставляю ей полную свободу, однако перестраховываюсь и прошу Лёху присмотреть за Ульяной. После недовольных ворчаний вытряхиваю с него обещание, приглядеть за Улькой.

Если не считать, что переписка с сестрой стала намного активнее, моя жизнь в остальном не особо меняется. Я по-прежнему хожу на работу, возвращаюсь домой в полном смысле этого слова, и не жду от судьбы никаких подарков. Всё, что мне нужно, у меня есть. Есть любимая женщина, есть Вася, которого я тоже люблю, есть даже мелкое серое недоразумение гордо именуемое котом, которое каждый раз встречает меня, важно задрав хвост. А испытывать судьбу и просить о чём-то большем, я не смею. Боюсь. Не хочу потерять то, что уже имею.