Книга Женился. Развёлся. Счастлив?, страница 71 – Татьяна Фомина

— Какую деталь, Наташ?

Если бы я знала…

— Когда Вероника тебе сообщила, о беременности? Дату помнишь? Хоть примерно.

— Да как сказать. Чёрным фломастером в календаре не обводил, конечно. Но если поднапрячься, то вспомнить можно. Дождь тогда шёл. Я с суток был. К Лешему потом ещё ездил…

— А Вероника она потом в городе жила? Может, на учёт в консультацию вставала? Можно было бы в архивах посмотреть.

— Н-нет, — тянет Паша, словно что-то вспоминает. — Вряд ли вставала. Она два месяца ещё летала, а потом улетела в Измир. Возвращалась одна. По крайней мере, нулевого билета с такой же фамилией точно не было.

— Уверен?

— Да, Наташ. Я ведь как последний дурак следил за ней долгое время. Куда полетела, где отдыхала. Всё хотел вычислить этого… турка.

— Значит, она вернулась беременной, — делаю вывод, разговаривая больше с собой, чем с Павлом.

— Получается, что так. А месяца через полтора Вероника была уже в составе экипажа.

— Не думаю, что она уезжала куда-то далеко, — думаю вслух.

— Подожди… — перебивает Павел мои рассуждения. — Она брала билеты… Блин… Там название ещё такое… — щёлкает пальцами, чтобы вспомнить.

Беру его телефон и открываю Яндекс-карты. Павел хватается за него как за соломинку. Двигает пальцем по экрану, и показывает на село в двадцати четырёх километрах от своего родного города.

— Сюда.

— Уверен?

— Да.

— И как же ты узнал? — спрашиваю скептически. Вряд ли Павлу могли дать такую информацию на автовокзале.

— Леший по расчётам её банковской карты выяснил, — отвечает, и тут же спохватывается. — Наташ, Лёшку я не выдам.

— Эта информация останется только на этой кухне, — успокаиваю мужчину, беспокоящегося за безопасность своего друга.

— Что ты делаешь?

— Ищу ближайшие медицинские учреждения. Вот, — показываю на карте три точки.

— Ты думаешь… — смотрит на меня, словно хочет прочесть мои мысли.

— Стопроцентной вероятности не дам, но я бы начала поиск отсюда.

Не могу передать, что я вижу в глазах Павла. Благодарность, восхищение и в то же время страх. По себе знаю, что нет ничего хуже несбывшихся надежд. Вариантов развития событий достаточно много, причём то, что дочка Вероники может не оказаться дочерью Павла, самая щадящая.

— Паша, — зову, пока он слушает длинные гудки, пытаясь дозвониться до Ульяны, и глазами задаёт мне немой вопрос. — Девочку уже могли удочерить, и, если приёмные родители окажутся против, то никаких вариантов добиться родительских прав у тебя не будет. Закон в этом вопросе полностью на их стороне.

Павел

Перекатываю информацию, рассматриваю с разных сторон и… не могу принять. Не могу переступить через невидимый барьер, что растёт внутри меня, становясь всё больше и больше.

Мне нужно с кем-то поделиться, чтобы посмотреть на ситуацию со стороны, но я сомневаюсь, нужно ли говорить Наташе или же всё-таки не стоит. С одной стороны, не сказать — означает, что ты не доверяешь человеку. А сказать, не зная, какая последует реакция, страшно. Потому что сделать выбор я не смогу.

Но, когда Наташа не просто поняла, но и поддержала, внутри меня вдруг поднялся необъяснимый прилив сил и, как ни странно, веры.

— Ты правда веришь, что такое может быть?

— И может, и, увы, бывает, — вздыхает Наташа.

И я ей верю. Верю как себе.

Ульяна не отвечает. Скорее всего сестра или ассистирует в операционной, или принимает роды. Поэтому я просто отправляю скрин экрана с пояснением.