Книга Годовщина развода. Растопить лёд, страница 58 – Элен Блио, Полина Измайлова

— Тварь… — шепчу себе под нос еле слышно.

Багровая пелена перед глазами падает. Ну и тварь.

Настроила ребенка против собственных родителей, использовала в своих целях без зазрения совести. Как таких земля носит!

Вопрос риторический!

Спокойно, Снежа, спокойно. Не время бушевать. Ты всё это уже знала, да, сейчас больно, ужасно больно, но ты знала о том, что происходило. Просто глубже проникла в мысли дочки.

Запутавшейся девочки, которая жалеет о своем поведении.

Мыслях. Поступках.

Надо быть мудрее. Спокойнее. Разумнее.

Сама не замечаю, как ногти впиваются в ладони, на коже остаются лунки.

Боль немного приводит в себя, отрезвляет.

Я справлюсь. Мы справимся. Всё будет хорошо.

Дневник убираю в сумку, достаю телефон, проверяю.

Что-то меня приводит в канал о фигурном катании, там часто пишут о фигуристах: не только о спортивных достижениях, но и о личной жизни спортсменов.

Открываю один пост и холодею до ужаса.

На фото моя дочь, а рядом — Аделина.

Глазам поверить не могу! Да, я, конечно, знала, что Аделина та еще тварь, но она сейчас сама себя этим постом выгораживает. Вернее, не она, а автор поста, кому она заказала пиар-кампанию по очернению моей дочери. И заодно меня. Всё перевернуто, факты искажены, и представляется так, будто моя дочь сама во всем виновата, а я — маргиналка, которой собственная дочь не нужна.

Меня трясет.

От негодования. Ярости. Ненависти!

Под постом бурные комментарии.

О, как же любят люди, совсем посторонние, ничего не знающие о проблеме изнутри, оставить свое веское фи! И особенно — надеть белое пальто.

Я не думаю. Просто открываю окно и пишу:

“Занятная статья. И ни слова правды. А хотите услышать другую версию? Я могу много интересного рассказать о так называемой тренерше Антоновой… ”

Снежана

Я на эмоциях. Сначала.

Но потом беру себя в руки.

Я не должна навредить дочери. И себе тоже.

И Артёму.

Нашей семье.

Поэтому, написав комментарий, я выхожу из этого канала и набираю номер адвоката.

Мне нужно обсудить стратегию.

У меня есть мысли.

Сейчас информационная война — один из способов борьбы. Вот только вести ее нужно грамотно со всех точек зрения.

Я не хочу уронить себя.

Не хочу, чтобы Василиса выглядела истеричным подростком.

Я хочу справедливости.

В клинике меня ждет сюрприз. У палаты в коридоре я вижу двух девочек возраста дочери, с ними женщины, по виду — мамы.

Влад объясняет, что посещения Василисы только с разрешения родителей.

Я подхожу. Ощетинилась, сама не знаю, чего ждать.

— Добрый день, в чем дело?

— Снежана Игоревна, добрый день. Меня зовут Ирина Вячеславовна, можно просто Ира, это Наташа, мы из родительского комитета нашей группы фигурного катания. Девочки хотели навестить Василису, они переписываются.

— Я не уверена, хочет ли дочь кого-то видеть. И сами понимаете, у нас сейчас… у нас большие проблемы с тренерским штабом.

— Понимаем, и мы на вашей стороне, готовы помогать. Вы можете нас выслушать?

Киваю. За спрос денег не берут.

— Подождете? Я отнесу Васе обед, узнаю насчет ваших девочек.

Дочь рада меня видеть и очень просит разрешить поболтать с подругами.

— Хорошо, только смотри… ничего лишнего не говори, ладно?

— Мам, я всё понимаю, но это мои девочки, они все за меня!

— Вась, я знаю, я…

— Ты уже видела, что эта коза в канале выложила?