Книга Годовщина развода. Растопить лёд, страница 55 – Элен Блио, Полина Измайлова

Взять, приручить, присвоить, вернуть.

Вернуть хочу.

Чтобы только со мной была.

Тороплюсь, говоря себе, что это только первый раз. Но будет еще… будет! Обязательно.

Я знаю, что нужно моей малышке, чтобы получить удовольствие, но, кажется, сегодня она готова быстрее…

Ее всхлипы, стоны еще сильнее заводят.

— Кричи, не бойся, шумоизоляция тут отличная.

— Артё-ём…

Словно спусковой крючок нажимаю. Срывает ее и меня сразу.

Господи, как же хорошо!

Не говорю ничего, выключаю воду, поднимаю ее на руки, полотенце накидываю, тащу в свою спальню, тут есть общая дверь, но она скрыта и Снежка, о ней не знала.

Но она не удивляется. Просто смотрит так, не отрывает взгляда.

— Не отпущу сегодня, не проси.

— Не отпускай.

— Соскучилась?

Она не отвечает, просто чуть приоткрывает рот — я всё понимаю, целую жадно, ласкаю, говорю… Никогда не был болтливым во время этого, но сейчас это словно оберег для меня. Оберег и возможность высказать всё.

— Люблю тебя, так сильно… Умирал без тебя. С ума сходил. Представлял, что ты можешь там быть не одна… нет, не так. Представлял тебя беременную, и волком выть хотелось. Что не рядом. Не со мной. Что я не могу трогать, ласкать, любить. Прости меня, Снежа, прости…

— Люби меня, сейчас… просто люби…

— Сейчас? Всегда! Слышишь? Всегда!

Мы засыпаем утомленные только к середине ночи. Игорёк капризничает, я переношу его к нам.

Сам не сразу могу заснуть. Разглядываю сына.

Дурак я. Непроходимый дурак.

И не потому, что клюнул на молодую хищницу. Нет.

Потому что отказался от борьбы так быстро.

Думал, дам Снеже свободу, дам ей одуматься, оценить всё, понять.

На самом деле сильнее ее обидел. Оттолкнул сам.

Идиот.

Надо было костьми лечь.

Забрать их сюда сразу. Или… или не уезжать.

Да, Василисе нужно было тренироваться, но она могла остаться и в родном городе. В конце концов, десятки спортсменов ездят на мастер-классы, при этом живут в своих семьях.

Можно было как-то решить.

Но на меня давили со всех сторон.

И я сдался.

Предал мою семью.

Мою любимую.

Утро.

Просыпаюсь бодрый и раньше всех.

Нет, Игорёха тоже со мной.

Подмигиваю ему, поднимаю.

— Давай не будем будить мамочку.

Мы умываемся и идем на кухню, варю кашу, делаю омлет — сам научился уже всему, пока тут жил. Да и умел, собственно. Просто Снежа всегда меня баловала.

Проходит примерно полчаса, она спускается. И по ее лицу я вижу, что-то не так.

— Что случилось?

Снежа пожимает плечами, но я вижу боль в ее глазах.

— Что?

— Ничего… — голос хриплый.

— Снежан, пожалуйста…

— Сам поднимись в свою спальню и посмотри. Я случайно открыла шкаф в гардеробной, я перепутала, и…

Черт? Да что там такое?

Поднимаюсь, передав ей сына.

Смотрю.

Вот же…

На моей полке красиво уложено роскошное женское белье…

Снежана

Утыкаюсь лицом в сладко пахнущую макушку сына.

Мне нужна опора. Опора в этом вновь перевернувшемся мире.

Где еще несколько минут назад началось что-то выстраиваться…

И снова всё рухнуло.

Это белье. Пошлое, черное с кружевами, фривольное.

Что оно, черт побери, делало на полке в гардеробное мужа?!

Оно чье? Аделины?

Тошнит. Мерзко. Противно. Выворачивает.

Я не могу дышать. Задыхаюсь от фантомного запаха, который преследует.

Запаха, будто где-то что-то гниет.

Самое интересное, что слез нет. И шока как такового тоже.