Книга Годовщина развода. Растопить лёд, страница 60 – Элен Блио, Полина Измайлова

— Я… я сгоряча, но я не собираюсь ничего там писать.

— И правильно, этот говнопаблик стороной обходите. А вот в другие — я могу вас связать с владельцами нескольких крупных каналов на разных платформах. Они пишут про фигурку. И готовы осветить вашу историю. Объективно осветить.

— Спасибо вам. Я буду думать. Нужно всё обсудить с адвокатом.

— Да, конечно. Давайте обменяемся контактами, мы готовы помогать.

— Спасибо большое.

Я на самом деле не ожидала помощи. Еще много теплых слов они говорят про Василису. Про то, какая она талантливая, способная девочка. Я думала, что фигурка — сплошная конкуренция, но на самом деле нет.

— Знаете, это как лакмусовая бумажка. Если ты доволен, когда твой соперник падает — значит, не жди, что тебе будут сочувствовать, когда ты сам упадешь. Вы посмотрите видео с последнего чемпионата России, как они там искренне многие переживают друг за друга! Буквально со слезами на глазах! И парни, и девчонки. Конкуренция сильная, но это не значит, что нужно быть… нужно быть подлым.

— Это точно.

Разговор оставляет такое хорошее послевкусие. Еще больше убеждаюсь, что у нас всё получится.

Дочке не терпится тоже со мной поговорить.

— Мам, ты почитала?

— Да, но еще не всё пока. Прости, я то с Игорьком, то…

Вспоминаю жаркий вечер и ночь с мужем, краснею невольно.

— Мам, а с папой как? С папой вы… вы же помиритесь?

Вздыхаю. Подхожу к окну. Смотрю на хлопья снега, падающие на землю.

Мне бы очень хотелось верить, что мы уже помирились.

Может, это слишком быстро?

Может, я простила слишком просто?

Но жизнь у меня одна.

И каждый день она становится короче.

Каждый день я отнимаю время у себя, у детей, у нашей семьи.

Ради чего?

Ради малолетней шалавы, которая возомнила себя богом?

Сломала столько всего вокруг.

Ломать — не строить.

Я хочу жить здесь и сейчас, дышать полной грудью, быть счастливой.

И я знаю условия этого счастья — семья и дети. Мой муж и мои дети. Рядом.

Почему я должна отказываться от собственного счастья?

Из-за предательства?

Да, оно было.

Но надо смотреть на жизнь шире.

Это был урок.

Противный, болезненный, сложный.

Но урок.

Урок, который мы прошли.

А впереди экзамен.

Экзамен на то, чтобы быть счастливым человеком. И мы тоже должны его пройти.

— Ты хочешь, чтобы мы были вместе?

— Да, мамочка, да! Очень хочу. Ты самая лучшая мама. Прости, что я этого не понимала.

— Ну, может, не лучшая. Но я люблю тебя. И хочу для тебя только хорошего.

— Я тоже тебя люблю, мам, всё что… всё, что я писала в дневнике, это… Это слова Аделины. Это она мне твердила постоянно. Я буду твоей мамой, я буду лучше. Посмотри на меня, я для тебя делаю всё. Я… я просто не понимала.

— Я тоже многого не понимала.

Может, тогда мне надо было выслушать Артёма? Дать шанс?

Теперь поздно говорить.

Но никогда не поздно начать сначала.

Телефон вибрирует.

Артём.

— Да, привет.

— Ты… ты уже это видела?

Снежана

Артём присылает мне видео, на нем Аделина.

Я смотрю запись в коридоре, чтобы не делать этого при Василисе.

По тону Артёма поняла, что дочери лучше этого не видеть.

Спокойная, собранная, тренерша рассказывает свою версию истории так складно. Так уверенно, будто ничуть не сомневается в правдивости своих слов.

Наверняка так и есть. В ее извращенном мозгу, видимо, события и происходили именно таким образом.