Книга Годовщина развода. Растопить лёд, страница 36 – Элен Блио, Полина Измайлова

— Я согласилась быть здесь только ради детей, — напоминаю, — так что держи руки при себе.

Я вижу его сейчас очень четко. Глаза привыкли.

И вижу, как в его глазах плещется боль.

Понимаю, что ему больно. Чувствую.

Но это не отменяет моей боли, не отменяет его предательства.

Смысла продолжать разговор не вижу, я всё сказала.

Обессиленно ложусь на кровать, свернувшись клубком.

“Уходи! Пожалуйста, уходи, не мучай! Еще чуть-чуть, и я могу не выдержать и попросить тебя остаться. Просто лежать рядом, без слов, обняться и дать наконец волю слезам”.

Но я сжимаю губы, зажмуриваюсь и делаю вид, что меня нет.

Артём медленно поднимается и покидает спальню.

Оставляя меня с полным раздраем в душе.

Слезы текут на подушку. Как засыпаю, не помню.

А просыпаюсь с тяжестью в голове, под кряхтение сыночка, которого пора кормить. Бужу Леру, чтобы поднималась к завтраку, она потягивается на кровати, как обычно растягивая утренние процедуры.

К завтраку мы с Лерой спускаемся вместе, Игорёк что-то балаболит на своем у меня на руках. Отдельные слова он говорит, но редко.

Артёма застаю за плитой. В домашней футболке и штанах, он как видение из прошлого. Дыхание сбивается, меня словно под дых ударяет.

Бывший муж всегда вставал рано. Жаворонок, не мог иначе. Да и на работу любил собираться спокойно, без спешки, успевал даже взять меня сонную в постели…

Я любила эти часы. Любила наши утра, вечера, наши выходные.

Мы столько пережили вместе, столько радостных моментов, событий.

— Доброе утро.

Голос у Артёма хриплый ото сна, глаза скользят по моей фигуре в простом домашнем комплекте — футболка и свободные штаны.

— Доброе, — стандартное приветствие, которое не несет за собой никакого смысла, мы лишь заполняем минуты неловкого молчания.

— Папа, ты готовишь? Дай посмотреть!

Лера хватает стул и подтаскивает его, чтобы встать вровень с отцом.

Запах свежих яиц щекочет ноздри, и я понимаю, что бывший муж приготовил для нас омлет.

Аппетит просыпается мгновенно, я ставлю Игорька на пол, Артём уже достал тарелки и вилки с ножами, Лера усаживается за стол, а сынок мелкими шажками бредет по кухне. Любопытный.

Здесь всё новое — и ему интересно обследовать территорию.

Артём, выключивший плиту, присаживается на корточки, готовый ловить его, разводит руки в стороны. У меня сводит всё внутри. Не понимаю свои чувства.

Мне хочется, чтобы у сына был отец, чтобы Артём заботился о нем.

Но видеть их вместе не просто тяжело, я никак не могу к этому привыкнуть.

— Иди к папке, малой, не хочешь, да? А что хочешь?

— Тя! — сынок отвечает, показывая пальцем на магниты на холодильнике.

— Хочешь магнитик? Держи, давай… Вы ешьте, я побуду с ним, — говорит мне, увлекая сына незатейливой игрой. — Скоро няня придет. Я говорил тебе о ней.

— Хорошо, — только и могу выдавить из себя, а к горлу подбирается очередной ком. С отдохнувшим сыном Артёму уже гораздо проще сладить. Сынок доволен, бывший муж улыбается, и мы можем спокойно поесть.

Но каждая минута такой вынужденной близости в этой квартире напоминает, что наше проживание вместе — временное. Это лишь иллюзия, которая скоро растает. И мы разбежимся в разные города, возвращаясь каждый на свое место.

Переливчатый звонок заставляет вздрогнуть.

Артём идет открыть дверь, я встаю и беру за руку Игорька, направляясь с ним в холл, куда за нами идет и Лера. Досадливо замечаю, что поесть мы так не успели. Я слишком засмотрелась на то, как бывший муж играл с сыном.