Онлайн книга «После развода. Слепая любовь генерала»
|
У квартиры застываю. Ключи достаю, приглашаю в прихожую. Он заходит и почти сразу приваливается к стене, дышит тяжело. — Сейчас… дай мне минуту. — Доигрался? Зачем встал? Вскочил! Месяцы работы — всё насмарку. — Нет я… со мной нормально всё, я уже неделю хожу, Лёль, просто… она же здесь? — Кто? — Дочь… — Здесь. У соседки… — Но ты же… ты же покажешь мне ее? — А если нет? Не заслужил, товарищ генерал. Он медленно поднимает руку, снимает очки, и я вижу его глаза. Такие родные глаза, по которым скучала! Без которых, кажется, не жила. — Я заслужу, Лёль… заслужу… * * * Дорогие наши дамы! Спасибо за ваш отклик! То, как вы ругаете нашу милую Лёлю — дорогого стоит! Ну, иногда и нам хочется стукнуть её. Или Генерала. Кстати, уже совсем скоро будет новый генерал. Шикарный военный врач Богдан Богданов и... не менее прекрасная женщина, его судьба. Мактуб! А пока приглашаем вас в милую историю о девочке, которая очень хотела папу ДАШКА-ПОТЕРЯШКА ДЛЯ ПАПЫ ОЛИГАРХА. ТЫ МОЙ ПАПА, ОТВЕЧАЙ? — Папа, пливет, тебе помощь нужна? Отказаться от помощи рыжего солнышка я не могу, но вот засада — детей-то у меня нет! А эта малышка уверенно утверждает, что я ее папа! — Тебя плосто злая ведьма заколдовала, но я знаю способ, как тебя ласколдовать! — И как? — Ты должен поцеловать мою маму! Нет, вообще тема мне нравится, пока я не узнаю, кто мама этой потеряшки. И складываю пазл. — Это моя дочь? * * * Он выставил меня на улицу, я не смогла сообщить о беременности, а теперь, спустя пять лет, он врывается в нашу жизнь и хочет отобрать самое ценное, что у меня есть. — Она моя дочь, и я ее забираю! Глава 33 Сафонов Заслужу… Сказать это легко. А сделать… Особенно после всего. После того, как видел боль в ее глазах. После того, как видел ее разочарование. Но самым страшным было даже не это. Страшнее всего была пустота. Когда она смотрела на меня, а в глазах — ничего. Я стал никем. Ничем. Пустым местом. Я для нее умер. Помню, как Миронов тогда на меня вызверился. Мол, совсем ты, Матвей, охренел? Такую женщину променял на… Резал меня на куски своими словами. А больнее всего ударил, когда свой разговор пересказал с моей Лёлей. Она ему сказала, что я умер. Для нее умер. Вот так. И я с этим жил. Понимал, что она во всем права! Чертовски права. Умер я. Тот настоящий. Который любил и был верен. Умер. И воскрес. Воскрес, когда, лежа почти в забытьи, мечтая о смерти, я почувствовал ее рядом. А еще… еще в тот момент, когда думал, что мне конец, когда горел у машины, я слышал детский плач. И почему-то знал, что это плач ее ребенка. Нашего ребенка. Я не знал тогда, родила ли она уже или нет. Знал только, что на сносях, что должна вот-вот. Думал еще, что доделаю это дело в столице и рвану к ней. На коленях буду стоять. Умолять даже не о прощении. О том, чтобы позволила мне быть рядом. Позволила ребенка воспитать. Моего ребенка. Пусть даже тогда я не совсем уверен был, что мой. То есть я думал так — даже если не мой малыш — для меня нет разницы. Если это ее — значит, мой! И вот теперь я здесь. С ней. Рядом. Живой. Другой. Воскресший. Любящий. Смотрю в ее глаза. Жду… — Лёля… — Сейчас. Ты… снимай обувь, проходи в комнату. Да, руки помой только сначала с мылом. Я сейчас вернусь. — Ты куда? — К соседке. Там… Дочка у нее. Только спит, наверное. |