Онлайн книга «После развода. Слепая любовь генерала»
|
Кто-то спросил его — неужели ему за всё это время ни разу не хотелось? И сейчас не хочется? Он в свои пятьдесят мужик был видный, харизматичный. Так вот он тогда смеялся и говорил — дураки вы, молодые. Цените ту, что с вами. В горе и в радости. Женщина как вино, или коньяк, с годами только лучше становится, если ее правильно хранить. Она не превратится в уксус, она станет еще благороднее, еще слаще. А еще он так говорил — ну, двадцатилетнюю я уже пробовал, тридцатилетнюю тоже, а вот пятидесятилетняя у меня в первый раз, и это офигеть как ярко и страстно. Жаль, что мой Матвей в свое время не вспомнил слова этого полковника. Жаль. Полицейский подходит ко мне. Нужно подписать протокол. Пробегаю глазами, подписываю, отдаю папку, поворачиваюсь, чтобы пойти к дому, и в этот момент вижу, как открывается дверь служебного “Патриота”. До боли знакомая фигура показывается. Высокий, крепкий в плечах, с палочкой, в черных очках. Матвей? Но… как? Он ведь только-только встал? Ему нельзя! И он… Он же не видит! Или… Санин выпрыгивает следом, поддерживает, Матвей чуть дергается, сбрасывая руку доктора, идет ко мне, целенаправленно, безошибочно. Неужели реально видит? — Лёля… как ты? — Матвей… зачем ты встал? Зачем ты… Это… это опасно… — Нормально всё, Ольга Викторовна, ваш пациент в прекрасной форме, на ноги встал, воля к жизни и к победе есть, — смеется Сан Саныч. — Вы… вы просто с ума сошли, — говорю обоим, и я действительно именно так и думаю! — Зачем эти подвиги? Чтобы он завтра снова слег и больше не встал? — Встану, Лёля, я встану. Я теперь что угодно сделаю. — Зачем? Ну, всё и так нормально разрешилось. Полиция начеку, я… — Лёля, может, пригласишь на чашку чая, просто, по старой памяти? Голос у Матвея хриплый, словно сорванный. Но в нем столько надежды… Надежды… Сан Саныч хмыкает куда-то в сторону. — Ну вы тут… это… а я… мне в госпиталь, там совещание, и… Машину я потом за тобой отправлю тогда, да? — Подожди, Сан Саныч, мне еще пока дама не ответила. — А… ну да… ну да… — На чашку чая, значит? Ну, что ж… пойдем. Зайдем. На чашку чая. Вздыхаю судорожно, чувствую, как начинают трястись руки. Пальцы в замок складываю. — Тебе помочь? Ты… ты понимаешь, куда идти? — Если возьмешь под руку, в обиде не буду. Пока еще… шатает. Шатает! Меня возмущает его ответ. Его шатает! А если он упадет? Я же не удержу! А если… да мало ли что? Вчера еще был лежачий! Или не был? Или они тоже против меня задружились? Тайны какие-то себе придумали? Головой качаю, беру Матвея под руку. — Ну, пойдем, раз такое дело. Медленно двигаемся в сторону моего подъезда. Санин не уезжает, ждет. — Всё нормально, Лёль? Я вроде как напросился. — Напросился, да. — Может, тебе неудобно? Или ты не одна? — В голосе столько эмоций, они тихие, скрытые, но считываются на раз. — Нормально, говорю же. И я одна. — Совсем одна? — Не совсем. — Значит… кто-то есть всё-таки? — А как же, товарищ генерал? Такие женщины, как я, на дороге не валяются. — Я знаю… — совсем хрипит, словно в горле ком. — Ну, если знаешь, чего спрашиваешь? Сватать только мне никого не надо, Сафонов, сваха из тебя такая себе. — Не буду. Если только… — Что? — Ничего. Заходим в подъезд, в лифт. Пространство такое мизерное, когда он рядом. И дышать трудно. Легкие горят огнем от его аромата, такого знакомого и такого нового. |