Книга После развода. Слепая любовь генерала, страница 39 – Элен Блио, Полина Измайлова

Сказала мне:

— Ты не обессудь, Матвей, но твою тещу я закопаю, и не пытайся ей помочь.

А я и не пытался.

А когда выяснилось про ребенка…

Поехал я в родной свой город. Пришел на могилу отца. Просто сидел. Прощения у него просил. Что стал не таким, каким он мечтал меня видеть.

А потом поехал в столицу.

— Я хочу служить.

— Так ты и служишь, Матвей, ты чего?

Зимин меня не понял.

— Отправляй меня куда-нибудь, туда, где погорячее.

— Хорошо подумал?

— Хорошо.

— У тебя двое детей, жена…

— Дети выросли, всё, что было, я им оставил. Жена… той, которая нужна, уже нет и не будет, а та, которая… с той развожусь.

— Матвей, подумай.

— Я думал, Олег, думал. Много…

— Не могу я тебя отправить, понимаешь? Ты же смерти ищешь! Себя подведешь под удар — ладно. А других? Ты генерал, ты сам в атаку не пойдешь…

— Что мне, погоны снять?

— Не ты их себе надевал, не тебе и снимать.

— Зимин, дай мне дело. Нет сил. Не могу я тут.

— У тебя есть дело. И ты его делаешь. Сколько посадил мразей, которые воруют? И скольких спас? Один Халк чего стоит!

— Это не мое. Я не следак, не ищейка, не адвокат.

Зимин вздохнул тяжело.

— Езжай пока, я что-нибудь придумаю.

Вызов приходит далеко не сразу.

И я помню последние слова Зимина:

— Думай о мальчишках, за чьими спинами ты стоишь.

И я думаю. Каждый, мать его, раз думаю.

О парнях, которым надо жить, которых ждут.

О Ванечке, нашем самом маленьком, хотя по размеру он тот еще детина, но признается в том, что дома девчонка любимая, а он ей еще не сказал, и вообще… Про “вообще” все всё понимают. Не было еще у Ванечки. Ни разу! Ему уже двадцать два, а он… Ничего, поедет Ванечка в отпуск, и всё будет. Только Ванечке до отпуска дожить надо, а я должен сделать всё, чтобы он дожил.

И чтобы суровый Пименов дожил, у которого жена и две дочери, а ему нужен сын.

— Дурак ты, Пименов, девки круче. Девкам воевать не надо.

— Угу, как же, — это наши “глаза”, Маруся, оператор БПЛА, любимица. Все ее охраняют. И только посмел бы кто тронуть.

— Девки у меня уже есть, Евсеев, мне бы парня.

— А у меня вот два пацана, и я так девочку хочу.

Усмехаюсь. Девочку… Девочку — это хорошо.

— А у вас, товарищ генерал, кто?

Я тут свой, не штабная крыса. Да, командую, но команда у меня есть своя, близкая. Вот эти вот пацаны и девочка. И я за них отвечаю головой и всеми остальными частями тела.

— Сын и дочь.

Кого родила моя Лёля, я не знаю.

Ничего о ней не знаю. Долго никаких вестей не получал. Одичал совсем.

— Хорошо вам. Полный комплект.

— Это точно.

— А жена? — это Маруся спрашивает. Осторожно. — Вы никому не пишете, не звоните…

— А жена у меня самая лучшая, Лёля…

Маруся передает ароматный чай. Обжигаю губы. И меня прорывает. Говорю, говорю, говорю… всё вспоминаю, с того самого первого раза в парке, когда я ее от идиотов спасал.

Все слушают замерев откровения генерала Сафонова.

Я свой. Я за званием и погонами не прячусь.

У меня тут свои задачи, и я их выполняю.

Да, я не бегаю с автоматом наперевес, хотя если надо — побегу и так.

Но я должен быть с ними. Должен пройти вот это всё сам.

После второй кружки чаю выхожу.

Небо вызвездило. Красиво.

— Товарищ генерал, а ваша Лёля, она… жива?

— Она жива. Я умер…

Это правда.

Для нее — да.

Это я тогда еще на свадьбе у генерала Миронова увидел.