Книга После развода. Слепая любовь генерала, страница 37 – Элен Блио, Полина Измайлова

Думаю, вдруг на танец пригласят? Я не хочу сближаться. Ни с кем.

— От женихов отбоя не будет! — не унимается бойкая Тамара, у которой самой поклонников хватает, хоть она и глубоко замужем и мужа любит. Но есть в ней некое кокетство, которого не отнять, и склонность к флирту.

Так что нечего удивляться, что она и мне приписывает желание познакомиться с кем-то, едва выпорхну из дома.

— Каких женихов? Скажешь тоже, Том. Много ли желающих взять мамочку с младенцем? Как там говорят, разведенка с прицепом?

— Хах! Да пусть говорят. Ерунда это всё. Если мужчина полюбит женщину, то он и ребенка ее полюбит. Ну, это если мужчина настоящий, конечно, — отпускает единственное дельное замечание, с которым я могла бы согласиться.

Мне хочется сказать, что я знала настоящего.

Знала, любила, жила с ним.

Но не помогла эта его настоящесть от похоти. От предательства.

Никак не помогла.

Так что я не верю уже в мужские достоинства. И мужчинам не верю.

Я просто хочу доченьку свою любить, нянчить, баловать.

И больше ничего.

Прощаюсь с Томой, малышку нежу в руках, целую в щечки.

Ухожу.

На празднике, организованном в санатории, многолюдно, все нарядные, красивые, речи толкают, но Сан Саныч меня примечает, как только захожу, ко мне летит, оставляет свою барышню, которую только что прижимал за пышную талию, растерянно хлопать глазами.

— Оль, как я рад тебя видеть, — распахивает объятия.

Я сторонюсь.

— Сан Саныч, нехорошо обижать вашу даму.

— Мою да… — оборачивается. — А пойдем, я вас познакомлю.

Подходим к румяной, пухлой, но симпатичной женщине. Она бросает на меня взволнованный взгляд, и мне ее настороженность понятна.

— Это моя Марина, а это наша гордость! Наша Ольга!

— Очень приятно, — улыбается Марина, в ожидании смотрит на своего кавалера, мол, что он будет делать?

А Сан Саныч, как истинный джентльмен, начинает за нами обеими ухаживать.

И как-то так получается, что быстро дает понять, кто есть кто.

Я просто друг. А она — его новая женщина, муза, пассия, свет его очей.

Он так сыплет комплиментами, что подозрительность ее сходит на нет. Мы начинаем болтать и вообще прекрасно проводим время.

— Как ты, Оль? — Сан Саныч вглядывается в лицо. Взгляд пытливый, но я чувствую в его тоне искреннюю заботу.

— Всё хорошо. Я с ребенком в основном, вот.

— И как твоя принцесса?

— Да растет, — улыбаюсь, сердце щемит от нежности, а грудь немного стягивает от прилива молока. Надо бы поторопиться. К следующему кормлению. Вернее, через одно — молоко-то я заблаговременно сцедила, чтобы Тамара могла малышку покормить.

— А ты… а как… — Сан Саныч осекается, и я понимаю, что спросить хочет, но ничего в итоге не спрашивает. Уважает мое нежелание обсуждать прошлое.

Да и что бы он мог спросить? И что бы я ответила?

Всё по-прежнему. Живу как живу. Жизнь продолжается.

Мне кажется, он хочет что-то сказать. Но не решается.

А я не собираюсь спрашивать, в чем дело.

Не говорит — значит, не так и важно.

Понимаю, возможно, про Матвея.

Я про него давно уже ничего не слышала.

Щемит, конечно. Болит еще. Но я не хочу бередить.

Не хочу!

Продолжаем еще какое-то время общаться. Тем уйма. Не наговориться нам.

Потом я их оставляю, иду поболтать и с другими коллегами, по всем соскучилась, всем есть что сказать.

Да и они спрашивают про малышку, все за меня рады, поздравляют.