Онлайн книга «Развод. Вторая весна генерала»
|
— Мам, извини, но… — Не извиню. Ты не имеешь права так разговаривать с… — С кем? С донором спермы? — Герман! — Сын, ты говори, да не заговаривайся. И вообще, поехали отсюда. Стоим как… три тополя на Плющихе… — Сказал – не поеду. — Герман… а я? Как же… – Вика говорит тихо, почти шепчет, он смотрит на нее так… нежно, у меня слезы на глазах. — Прости… сестренка, но я… ты сама понимаешь… — Гера… — Она тебе не сестра! – выпаливаю, забыв хорошенько всё обдумать. Просто потому, что больше не могу молчать. Надо сказать! — Что? – они поворачиваются ко мне оба, одновременно, у обоих на лице шок. — В машину садитесь, там узнаете, – твердо заявляет Фролов. — Папа… — В машину. Едем домой. В служебный автомобиль мы все садимся в молчании. И едем до квартиры тоже молча. За рулем водитель, и пока не стоит обсуждать наши дела при посторонних. В квартиру поднимаемся тоже молча. У стен есть уши. Я только вижу, как Гера берет Вику за руку. Вижу выражение их глаз… Я понимаю, что они еще дети почти. Но ведь и мы с Георгием тогда были такими же детьми? Ну, может, совсем немного постарше! И мы любили. И чувство пронесли через всю жизнь. Да, увы, не слишком умело, но как могли. Может, и сломалось всё между нами именно потому, что некому было нам подсказать, направить? А эта парочка будет у нас на глазах. Ведь, возможно, что это их первое, нежное, светлое чувство останется и последним? Что окажется – им никто в этой жизни больше не нужен? Любовь до конца. До точки. В квартире напряжение усиливается. Воздух можно резать ножом. — Я… я поставлю чайник? – спрашиваю тихо, робко. — Пойдемте все на кухню. Будет и чайник, и что-то покрепче. Там удобнее всего говорить. Заходим. Я действительно беру чайник, воду наливаю из фильтра. — Пап… не молчи, пожалуйста, скажи… Это… Это правда, или… или вы нас просто утешаете? Вы же не шутите? — С такими вещами не шутят, дочка, – хрипло произносит Гор. – Для начала давай так. Ты мне дочь. Дочерью останешься. Навсегда. Ты моя. Иначе не будет. По-другому не будет. Понимаешь? Она кивает, вижу, как сглатывает. — Маму твою, Дашу, я в институте встретил. Она меня, дурака, спасла в общем. Мы подружились. Она была очень веселая, заводная, как ты у меня… Гор рассказывает, я стою, обняв себя руками, чувствую, как слезы текут. И у Вики они тоже текут. Мы плачем молча. Есть такая великая и непонятная сила у нас, у русских женщин, вот так вот молча отдавать дань близким. Переживать, чувствовать, страдать. И молчать. Может быть, это нехорошо. Неправильно. О своей боли кричать надо, ведь так психологи говорят? Но о таком нельзя кричать. Это нужно пережить тихо. — Мама… — Она любила твоего отца. Славка был моим другом. Свадьбу должны были играть уже после дембеля. Да что там оставалось? А потом… Я не скажу, что твой отец погиб глупо. Нет. Он погиб как герой. Он собой товарищей прикрыл, салаг, которые только-только… — Папа… папочка… Вика обнимает Гора, всхлипывает. Сын смотрит на меня. — Почему нельзя было сказать нам сразу? Что за… что за издевательство? Знали же прекрасно, что мы… — Гера, не надо, пожалуйста… – Вика поворачивается к моему сыну, смотрит так, что он сразу закрывает рот. Интересно как! У меня вот так точно не получится. — Я всё могу объяснить. Для тебя, сын, это, может быть, глупость… |