Книга Развод. Вторая весна генерала, страница 45 – Полина Измайлова

— Гор…

— Люблю тебя, слышишь? Ты лучшее, что было в моей жизни. И будет. И я тебя никуда не отпущу, никому не отдам! Если ты не согласна, я сделаю всё, чтобы согласилась. Понимаешь?

— Я люблю тебя, глупый… Люблю.

Улыбаюсь.

Сказала!

Наконец-то…

Лежим в постели, расслабленные, после второго захода, медленного, тягучего, такого страстного, нереально острого, долгого. Время еще есть, хоть и не так много.

Любуюсь ею. Такая красивая. Взрослая. Девчонкой была красавица, а сейчас… Эта зрелость в сочетании с юностью, сила со слабостью, нежностью.

Моя женщина. Вся моя.

Руку кладу на живот ее и перехватываю взгляд, краснеет, знает, о чем я думаю. Да, нам за сорок и всё не так просто, но мы еще вполне можем стать родителями. Еще раз.

— Гор, нужно им рассказать. Вике. Герману. Они там мучаются сейчас.

— Не по телефону же?

— Почему нет? Чем скорее…

Головой качаю, не представляю как.

Телефон как раз оживает, стоит вспомнить.

— Дочь звонит.

— Ответишь? Расскажи ей, Гор…

— Алло, да, Вик, что? – Слушаю то, что говорит дочь, не верю, блин, какого ж хрена? – Черт…

— Что случилось? – Алёна смотрит испуганно.

И как ей сказать?

— Германа задержали.

— Что?

— За драку.

Алёна

— Радость, успокойся, мы всё решим. Я разберусь.

Киваю, подавив в себе очередной всхлип. Нервы на пределе, сердце как комок в груди. Будто кто-то его сжимает и давит, давит. Больно.

Гор заявляет так по-мужски, что и сомневаться не пристало, но я всё равно переживаю. Наверное, наши дети останутся для нас малышами даже тогда, когда сами станут родителями. Это неизменный закон жизни.

И я переживаю за Германа. Хорошо, что Гор со мной.

Я за него держусь, я в нем вижу стену, которая меня ограждает от бед этого мира.

Вот так жила все эти годы – без него. И вроде ничего, и вроде сильная, справлялась, а как что случается, так сразу ищу его взглядом. Думаю: защитник. Он вопрос решит, разберется.

Спокойный такой. Как гранит. Монолит.

И в то же время теплый, согревает.

С ним я чувствую себя и женщиной любимой, и равной ему, и маленькой девочкой, которая ищет защиты у более сильного.

В нем это всё есть, Гор – он настоящий.

И хоть причинил мне в прошлом боль, но и дал почувствовать самое искреннее и сильное чувство, равное которому я больше ни с кем другим не испытала.

Он мне подарил сына.

И я, втайне от себя, всегда ждала, что он вернется.

— Алёна, – твердый голос Фролова вырывает из мыслей, – я всё выяснил.

— Что? Что случилось?

— Да там… Есть у нас молодняк тут, недавно хвосты им прищемили, и отцам их, но, видимо, они урок не выучили. Наша так называемая золотая молодежь. К Вике пристали, когда домой шла, Герман помог ей, защитил, а прибывший военный патруль не их забрал, а его…

Губы у меня немеют, руки холодные от страха. И от злости.

Наслышана я об офицерских сынках этих, никакой на них управы нет.

— И что будет? Вика… она как? Не пострадала?

— Нормально Вика. И парень наш тоже в порядке. Но надо разбираться.

— Тогда скорее полетели домой.

Улетаем. К счастью, быстро, так как Гор сразу купил билеты и на обратный рейс. Я не перестаю нервничать, переживаю так сильно, что весь обратный путь как в тумане проходит. Гор держится всегда рядом, обнимает меня, я льну к нему, он меня заботливо, бережно целует в лоб, внушает поддержку и веру.