Книга Развод. Вторая весна генерала, страница 43 – Полина Измайлова

Фролов

— Дашенька, прости, что не привез дочь, но тут такое дело важное. Мне нужно было поговорить с тобой. Объяснить. Я… я должен ей сказать правду, Даш. Я понимаю, что ты просила. Я помню. Я знаю, что ты хотела как лучше. Ты думала, что так будет лучше, но не выходит. Прости. Я объясню почему.

Говорю, говорю, говорю…

С фотографией на гранитном памятнике.

Никогда болтливым не был, обычно из меня слова не вытянешь.

Но что в последнее время в моей жизни обычно?

Ничего. От слова совсем.

Челюсти сжимаю, головой качая…

— Даша, я понимаю, почему ты хотела, чтобы Вика думала, что она моя. Понимаю, но…

— Что?…

Тихий полувсхлип, полувздох Алёны, поворачиваю голову.

У нее слезы… И я ей немного завидую.

У меня нет слез. Давно.

Может, и не было никогда?

Нет. Были. Точно были.

Когда пацанов всех на перевале потерял. Всех. Самых крепких, смелых, веселых. Самых классных пацанов. Им бы жить и жить! Сука… Им бы девчонок любить, чтобы рожали от них, пацанов таких же рожали! Чтобы одни богатыри на нашей земле русской были! На земле. А не в земле. Почему всегда получается по-другому?

Были слезы, когда с Зиминым его Галчонка хоронил. Оба мы… не стесняясь. Такого грех стесняться. Сколько там осталось таких вот девчоночек? Кто-то скажет – куда они полезли? А кто их спрашивал? Родина сказала – надо. И они пошли. Помогать пошли. Так же защищать! Так же! Сколько они парней спасли, девчоночки эти… Им бы тоже… Любиться бы. Рожать. А они в земле.

Дашка моя вот ушла. Нет, не в горячей точке. В мирное время.

Гарнизон новый считался благополучным. Образцово-показательным. Я их с дочкой привез. Климат там был сказочный. И квартиру нам дали отличную. Даша с малышкой дома сидела, только-только стала ее в садик водить, на пару часов. Думала на работу выйти.

Даже в самом безупречном полку может случиться беда.

Почему солдат принял решение взять автомат, заряженный боевыми, – кто знает? Расследовали потом. Вроде как неуставных отношений не было. Никто его не прессовал. Из дома новостей дурных не получал. Позже наш юрист армейский раскопал, что у парня были проблемы с психикой, тщательно скрываемые. Служить он захотел сам. Его взяли.

Он застрелил двух часовых. Сбежал из части. Добежал до городка. Зашел в магазин. Дашка собой закрыла девушку беременную.

Этот урод ее почти в упор расстрелял. Девушка жива осталась. Дашка, как ни странно, еще какое-то время жила. Я успел. Приехал в клинику.

— Гошка, ты… У Вики только ты теперь. Только ты. Пожалуйста, пусть она думает, что ты ей родной, а? Пусть…

Мы с Алёной сидим у могилы.

Она вытирает слезы, а я говорю, говорю, говорю…

Всю жизнь рассказал.

Почти.

— Она мне как сестра была. Мы и жили как брат и сестра скорее. Мы… у нас даже секса не было. Я сказал, Даш, если встретишь хорошего мужика – я тебя отпущу. Она меня всё к тебе отправляла. А я, идиот…

— Значит, она просила тебя не говорить Вике, что ты не родной?

— Она взяла с меня слово. Слово чести. Слово офицера.

— Но… почему? У девочки же был отец? И Даша твоя любила его, ты же сам сказал?

— Сказал… Мы с Дашкой думали признаться во всём дочке, когда вырастет, всё-таки Славка был неплохим парнем. Сирота, не было у него никого близких. С той стороны никакой родни. Но мы хотели рассказать…