Онлайн книга «В тени эмира. Шрамы на песке 1»
|
на груди. Широкие рукава слегка приоткрывали изящные запястья девушки, а развевающийся воздушный подол мягкими волнами струился до пола и легким шлейфом тянулся следом. Тонкую талию затянули в вышитый золотом бархатный пояс цвета аквамарин. Для платья использовали отрез тончайшего шелка изысканного кораллового цвета, аналогов которому еще не было в халифате; он хранился в сундуке под большим замком в ожидании особого случая и был завезен из Китая вместе с сотнями метров других тканей специально для королевской семьи Хафрака. Весь день главная придворная швея со своими помощницами, не прерываясь ни на минуту, работали не покладая рук, чтобы к вечеру платье было готово, и, к счастью, им это удалось. На ноги девушка надела мягкие туфли из овечьей кожи с заостренным носиком по местной моде, которые ей презентовал придворный обувщик. Украшений не было совсем, и это было частью традиции. Предполагалось, что ювелирные украшения повелитель сам преподнесет своей новоявленной избраннице в качестве подарка. В довершение ко всему волосы, уложенные в высокий пучок, покрыли шелковой шалью цвета аквамарин и чалмой намотали на голову. По старой традиции Хафрака, которой уже многие сотни лет, наложница повелителя в свою первую ночь любви должна снять с головы платок и, склонив голову, опустить его под ноги своего повелителя, а следом и сама опуститься на пол перед ним в знак покорности и подчинения своему мужчине и признания его своим господином и хозяином…. Когда все приготовления уже были завершены и любовное гнездышко готово для ночи любви, оставалось только дождаться приказа и подавать ужин на стол. Все вышли из комнаты, оставив наконец измученную и отчаявшуюся девушку одну. Шакра сидела в кресле, прижав к себе ноги и обхватив их руками, не беспокоясь о том, что платье может помяться, прическа — растрепаться, а шаль — соскользнуть с головы... В состоянии полной прострации, уже не надеясь ни на что и не ожидая ничего хорошего впереди. А очень скоро, когда ненавистный эмир войдет к ней, ее жизнь сократится до размеров этой комнаты и перестанет иметь для нее хоть какую-то ценность, потому что она уже не будет принадлежать себе, а всецело будет зависеть от прихотей этого человека… хорошо бы, если человека… Когда в открытое окно влетело что-то тяжелое и упало в центре комнаты, она несколько минут невидящим взглядом смотрела на предмет, пытаясь собраться с мыслями и понять, что это может быть. Это был небольшой камешек, завернутый в клочок бумаги и, возможно, не случайно залетевший в окно. Вдруг сердце дрогнуло и громко застучало; она еще и сама не понимала отчего, но, мгновенно вскочив с кресла и схватив его, дрожащими, непослушными руками быстро развернула. «Хабибти (араб. любимая). Выгляни в окно. Люблю тебя. Салех» Невидящими глазами, полными слез, снова и снова девушка перечитывала записку, не веря собственным глазам, и, глотая слезы, кинулась к окну. Внизу и правда стоял Салех, напряженно всматриваясь в ее окна, пока наконец не увидел ее очертания сквозь тяжелую штору. Спустя мгновение их взгляды встретились. Слезы застилали глаза, размывая черты дорогого сердцу лица. Неужели это правда? Неужели не мираж, не видение, не плод больного воображения? Когда казалось, что все кончено, когда уже |