Книга Аморальный, страница 73 – Алайна Салах

Пока она ныряет в пакет, я трогаюсь, чтобы скорее её до дома доставить. Передавливать, по опыту, тоже хуёво. Если начну сейчас её лапать, сразу схлопнется. Да и я реально уставший и поскорее отрубиться хочу. Завтра с букетом подскочу, чтобы результат закрепить, а дальше посмотрим.

Всю дорогу она на кольцо любуется: то так посмотрит, то эдак, то вздохнёт. Торгуется, видать, с собой: вернуть или оставить. Мамаша, блядь, капитально ей мозги промыла, что от мужиков нихера брать нельзя.

— Хватит сопеть. Забирай и не думай, — ворчу. — Давать мне за побрякушки не требуется. Если только по большому желанию.

Она отвернулась к окну и молчит. Я в отражении палю, что улыбается сидит.

На выставку, что ли, её с собой позвать, если к концу недели раскочегарится? Ну а хули, мы с Эриком всё равно только полдня в павильоне проторчим, а во вторую половину нехер будет делать. Днём пусть по городу погуляет, а вечером вместе можно потусить.

— Да, давай тот, который со СПА и рестиком на последнем этаже. Мы же с утра прилетаем?.. — я зажимаю мобилу плечом и толкаю дверь цветочного. — Тогда надо, чтобы со сранья заселили. Шмотки бросить и в душ нормально сходить. Блядь, это ко мне вопрос, что ли, Тамар? Подумай, как сделать, чтобы получилось. Ну, значит, бронируй не на три ночи, а на четыре. Я чего, блядь, должен на выставке сырками самолётными вонять?

Трубку в карман запихиваю и оглядываюсь. Мимо Элькиной точки проезжал, дай, думаю, сразу букет Эмме выберу. С курьером нахер отправлять не буду — сам отвезу и выгуляю её заодно.

Первое, что в глаза бросается помимо цветов, это башка блондинистая, которой до меня вообще похуй. Сидит, в мобилу уткнувшись, жвачку во рту гоняет и когтями по экрану стучит.

У меня аж, сука, руки зудеть начинают. Из какой дырки выпизднулась такая калоша? Ни на одну Элькину продавщицу не похожа. У той обычно отряд дрессированных бультерьерш. С порога кинутся и с ног до головы оближут.

— Слышь! Ты здесь работаешь или говно пинаешь?

Эта башку нехотя поднимает, глаза хлопает, но жопу со стула отдирать и не думает.

— Вы букет хотели?

Нет, блядь, пожрать приехал. Ненавижу таких овец тупорылых. Ты, блядь, годами изъёбываешься, бизнес налаживаешь, кишки себе сажаешь на кофе и сигаретах, а потом какая-то гашня двадцатилетняя, которой ты ещё и бабки платишь, своим похуизмом всё гробит.

— Уж точно не на затылок твой смотреть. Зад подними свой и вон тот веник достань. Ты, блядь, первый день работаешь, что ли?

Эта ебало кирпичом сделала, со стула кое-как поднялась и медленно, блядь, к витрине чешет. Был бы это мой ларек, летела бы она сейчас через улицу пинками. Ебучее поколение. Работать нормально нихера не хотят. У кого ебальник посимпатичнее, блядуют, как консуматорша та, у кого интерьер стремный, как у этой, считают, что им башлять должны просто за то, что они свою жопу ленивую до места дотащили.

— Этот? — Дверь холодильника распахнула и застыла недовольно.

— Этот-этот, — говорю. — Ты быстрее двигаться можешь? Цветы, блядь, завянут, пока ты до кассы доползёшь.

Эта веник сгребла и потопала раздражённо.

— Не надо мне хамить, — буркает из-за плеча.

Блядь, ну вот какие мне дети. Если у меня у самого вдруг такая хуйня вырастет, я же сяду нахуй, потому что каждый день буду её пиздить. И не факт, что ремнём. Молодняк вроде этой только права качать надрочились — и больше нихера не умеют.