Книга Аморальный, страница 72 – Алайна Салах

— Если я сейчас к метро пойду — ты же всё равно следом поедешь, — выдаёт наконец.

От облегчения, что Карина пролетела мимо, я ржать начинаю.

— А тебе так надо уши назло морозить? В чём прикол, если я в тачке тёплой сижу, а ты на дубаке зубами стучишь? Давай уж, лучше к ебеням твоим сгоняем. Вдруг я во дворе колесо у тебя оставлю. Кайфанешь.

— Мне не доставляют удовольствия чужие проблемы, Костя, — буркает по-учительски. — Ты меня с кем-то путаешь.

И, помолчав, выдаёт уже по-сучьи:

— Хорошо, довези. Будет компенсацией за то, что я, как дура бегала в туалет делать для тебя ту фотографию.

Я уж лыбиться начинаю оттого, что с выебонами не перебарщивает и что разговор удачно к той фотке свелся.

— Фотка охуительная, — говорю и киваю на тачку. — Уже пару раз на неё передёрнул.

Даже в темноте видно, что красная становится. Голову в плечи втягивает и молча чешет за мной к «Порше».

Залезает на пассажирское, пакет на коленки поставила и уставилась в лобовое.

— Тебя в школе не учили, что подарки надо сразу смотреть? — подстёбываю её.

Реально, маманя мне всё детство с этим мозги ебала. Что когда дарят что-то, надо сразу доставать и разглядывать, чтобы людям приятно было.

Хотя с кайфом от подарков раз на раз не приходится. Помню, мне когда тринадцать исполнялось, тётка по бате подарок притарабанила. Ну я развернул, как мать хотела, а там конструктор для трёхлеток. Ну я, блядь, и спросил как есть: чей-то, что ли, передарила? Потому что нахуй в тринадцать конструктор, когда я уже дрочил в полный рост. Тётка давай краснеть и возмущаться, а батя мне потом ещё пизды из вежливости дал.

— Я стесняюсь, — отзывается сухо.

— Не стесняйся, — успокаиваю. — Дай хоть посмотреть, твой размер или нет. На глаз брал.

Эта сопит, губы кусает и потом всё-таки в пакет заглядывает.

— Что это? — бормочет растерянно и коробку вытаскивает.

Я свет в салоне включаю, чтобы разглядела получше. Крышку отщёлкивает и на кольцо таращится.

— Это не обручалка, — говорю на всякий случай.

— Я не могу взять… — лепечет. — Оно наверняка дорогое.

— Ты померь сначала, — ухмыляюсь. — Вдруг не подойдёт.

Она кольцо с подушки снимает и натягивает на средний. Заебись. Село как влитое.

Эмма замирает на секунду, потом руку к свету подносит. О моём присутствии по виду вообще, нахуй, забыла.

— Я ничего красивее в жизни не видела, — вздыхает. — Даже на фотографии.

— Теперь будешь в реале любоваться, — говорю, кайфуя от её реакции.

Тётка-мозгоправка сказала, что я сорю бабками не потому, что щедрый, а потому что люблю обратку: когда стелются за это и восхищаются. Блядь, а у кого не так? За вложенное все хотят что-то поиметь. Мне по кайфу и ей, и себе приятное сделать.

— Я не могу его взять, — шепчет. — Оно точно очень дорогое. Наверняка из золота.

Ну уж ясен хер, не железяка из ларька, а с пробой семьсот пятидесятой.

— Попробуй только не возьми, — предупреждаю. — Обратно его всё равно не примут. Носи вместо того кольца лучше. Тебе реально идёт.

— Ты везде пытаешься добиться своей цели, да? — смотрит с упрёком, но глаза помягчели.

— А тебе такое не нравится?

— Не знаю… — И взгляд опять в коленки опускает. — Всё должно быть в меру, Костя.

— Там ещё консультант безделушку какую-то положила, — киваю на пакет. — Глянь, может, понравится.