Книга Аморальный, страница 70 – Алайна Салах

И себя она, кстати, тоже сдала. Психанула, оказывается, что не проявился, как обещал, и динамить меня решила. Всё-таки нихуя не колокольчик она: когда вожжа под хвост попадёт, сучку тоже будь здоров включает.

Вспоминаю, как она возмущённо задом закрутила, и прямо ржать охота по-веселому. В тачку, значит, села, за брата всё объяснила — даже фотку не поленилась показать, а в концовке дала по съёбам. Не подходит ей.

Если бы общение отрубить хотела, хер бы стала мне что-то разжёвывать. Баб с первых нот прочесть можно: когда они тебя реально нахуй шлют, а когда хотят, чтобы ты кипиш ради них поднял.

Хотя меня такие «нет» на полшишки вставляют. Мне движ обеспечен, и башка занята новой целью, и сразу адреналина тонна, и стояк в комплекте. Я про себя понял, что с тёлками люблю подзаебаться. Не в смысле, чтобы мозги по всякой херне ебали, а чтобы в процессе с ними было интересно.

Со всеми своими пьянками и геморроем с батей я вообще забываю про выставку. Тамара в офисе напоминает, что вылет в пятницу, и уже месяц назад с моей отмашки, оказывается, куплены билеты. Так мой план зализать обидки Эммы в эти выходные летит в ебеня.

Выходит, нехер ждать, пока перетопчется, и ехать в «Монро» надо по-любому сегодня.

В обед катим с Эриком в «Остерию», чтобы нормально пожрать. Не могла она в какое-нибудь нормальное место устроиться, чтобы желудок мне не насиловать их стремной жрачкой? Эрик же, кстати, ищет, куда бабки вложить.

Может, реально предложить ему рестик совместный открыть, и Эмму со шкетом туда пристроить.

Хотя нет, в пизду. Чтобы денег с общепита поднять, надо чересчур сильно изъебаться. Его брательник двоюродный открывал: сорок лепешек в один только интерьер вбухал, год с ресторатором пыхтел и в итоге через полгода схлопнулся. Народа тупо не было нихуя.

В «Остерии» засиживаемся: сначала про выставку пиздим, потом знакомых моих с улицы встречаем — и сразу пошёл курултай: вино-домино, кальяны. Я не бухаю, чтобы до «Монро» к десяти доехать. Решаю не гнать и дождаться конца её смены, раз уж косяк за мной. А то ещё за это предъявит — что дохуя беру на себя, её отпрашивая.

К восьми с компашкой расходимся. Эрика, бухого в щи, довожу до дома, а после качу в ювелирку. Раз проебался прилично — это я про Эмму, надо извинений притащить покруче цветов.

Эти со входа встречают как родного. Ещё бы, блядь. Я на одну Дианкину обручалку здесь полторы лепёшки оставил, не говоря уже про всякие дни рождения и другие извинялки за шесть лет.

Верка, их консультант бессменный, пока шампанское и кофе предлагает, с намёком на руку мне зыркает. Вычисляет, не себе ли обруч присматриваю.

— Кольцо надо женское, — говорю. — Чтобы на обручалку было не похоже. Только не эти клевера и гвозди настопиздившие.

— Поняла. — И брови поднимает. — Размер тот же? Шестнадцатый?

— Нет, с ней мы разбежались, — отмахиваюсь. — У этой пальцы помясистее будут. Размер… хер его знает даже… Может, как у тебя.

— Поняла вас, Константин, — кивает, а сама, вижу, чуть ли не ржёт.

Верку я давно знаю, так что похуй на такое. Лет сорок ей, девчонка у неё взрослая, которую она из пробирки родила. Пока Дианка здесь витрины часами обнюхивала, я на диванах шампанским заливался и с ней от нехер делать пиздел.

Пока пью кофе, она образцы вытаскивает. Про бюджет не уточняет — знает, что один хер выберу только то, что зайдет. Приносит пять колец.