Книга Аморальный, страница 11 – Алайна Салах

Протянутая пачка заставляет меня снова задрать голову.

— Вот, пожалуйста, — обходительно блеет Эмма. — Не знаю, курите ли вы такие, но лучше ничего не нашлось.

Ой, да хули гадать о её возрасте, когда можно спросить.

Я вытряхиваю сигарету из пачки и возвращаю ей.

— Слушай, а тебе сколько?

Она краснеет.

— Двадцать четыре. А что?

Говорю же, сейчас девок не разберёшь — пятнадцать им или тридцать. Но то, что Эмме за двадцать — это прямо облегчение. Можно пялиться на жопу и не париться.

— Ну что, я поеду тогда? — Эрик откладывает вилку и смотрит на часы. — Младшую надо из музыкалки забрать.

— Давай. На чай оставить не забудь.

Усмехаясь, Эрик открывает бумажник и кидает на стол штуку.

— Ты хули жмот такой… — ворчу я, выдёргивая у него ещё три косаря. — Тебе бы новый ключ в полтос минимум обошёлся.

Эрик прячет бумажник и ржёт.

— Напоминаю, что не я его терял.

— Ладно, пиздуй уже в свою музыкалку. Сегодня в офис уже не поеду. Завтра.

При виде чаевых Эмма снова краснеет, как будто увидела стояк, а не деньги.

— Спасибо большое… Вы самый щедрый наш клиент.

— Это не я, а мужик, который ушёл, — я поднимаюсь. — Опять, что ли, сегодня до ночи на смене?

Эмма трясёт головой.

— Нет, у меня смена полчаса назад закончилась. Сейчас домой поеду.

А мне, чтобы домой попасть, надо сначала тачку с парковки забрать. Но для начала — покурить.

Высосав сигарету в три затяжки — не потому что легко курится, а потому что на улице дубак, а я, придурок, в одной рубашке, — топаю к паркингу.

В Порше воняет табаком и бабами, поэтому решаю заехать на мойку. Хату к вечеру тоже отпидорят, и останется только себя привести в порядок.

Настроение реально стало лучше. То ли дело в борще, то ли в том, что я принял решение не бухать.

На повороте на главную, как обычно, встаю в пробку. Сука, времени ещё пяти нет. Куда все намылились-то? Тунеядцы ебучие.

Врубаю новостное радио и от скуки смотрю по сторонам. Взгляд цепляется за фигуру в коричневом плаще, по-сиротски слоняющейся вдоль остановки. Приглядываюсь — и точно. Это ж заботушка-официантка.

Поток трогается, и я вместе с ним. Похуй, пусть катит на маршрутке. Я одну уже подвёз однажды и встрял на шесть лет. Теперь вот спиваюсь.

Впереди загорается красный, и мою тачку, как назло, ровняет прямо с остановкой. Она нервничает, смотрит то в телефон, то на дорогу. А позади пробка километра четыре — не меньше. Через час, в лучшем случае, увидит свою маршрутку.

Вздохнув, я выкручиваю руль вправо и открываю пассажирское окно:

— Эй! Эмма! Садись — докину.

Довезу до ближайшей остановки, максимум. Дальше пусть сама чешет.

При виде моей рожи, взгляд Эммы становится как у затравленной лосихи, на которую направили дуло ружья. Видел такую, когда батя в девять взял меня с собой на охоту.

Блядь, уже во второй раз за день его вспоминаю. Стопудово, это не к добру и опять придётся с ним кусаться за права на завод.

— Не надо, — мямлит она, одновременно давя из себя виноватую улыбку. — Мне ехать далеко. Не хочу отвлекать вас от дел.

И снова она бесит тем, что пытается за меня, взрослую харю, порешать и додумать. То ей, видите ли, денег моих жалко, то времени. Я что, так похож на долбоёба, который себе в ущерб из трусов будет выпрыгивать?

— Мозги не еби и садись, — чеканю.