Книга Развод. Скандал в благородном семействе, страница 121 – Дора Шабанн

Занятно.

Решила пока с домашними этими новостями не делиться: у нас шел этап устройства новой жизни, и не хотелось вносить дополнительную сумятицу.

Так мы и зажили, тихонько налаживая быт, выстраивая иные социальные связи и прочее, важное.

А уже ближе к середине августа я смогла с радостью и удивлением признать:

— Наша новая реальность обрела чёткие границы и вполне узнаваемые черты: Марина и Дима с удовольствием экспериментировали в автоцентре, и достаточно успешно, как я могла судить по их разговорам с Захаром на семейных ужинах в среду и субботу у нас. Матушка вместе с Ниной готовились к школе: выбирали платья, блузки, заколки, туфельки и кружки. Умудрились даже как-то запихнуться на бюджет в одну из лучших музыкальных школ города, находившуюся от нас в двух станциях метро.

Феликс говорил, что к учёбе он готов, но верилось с трудом, потому как ребёнок либо вдохновенно музицировал дома, либо был на репетициях в студии их группы, куда привёл меня познакомиться примерно месяц назад.

У них внезапно заболел клавишник, и сыночка попросил меня немножко с ними поиграть.

Вышло забавно и очень мило.

Несмотря на то что исполняла группа в основном каверы на рок-баллады шестидесятых-семидесятых годов прошлого века, сами музыканты были ещё не испорченные жизнью, хорошие ребята.

— Элина Витальевна, вы так потрясающие поете, а играете просто отпад, — сияя очами, с придыханием заявил мне лидер их группы.

Я улыбнулась, а Феликс не преминул похвастаться:

— Мама всю жизнь не только руководила музыкальной школой, но и устраивала всякие городские фестивали, а тут вспомнила основную профессию и снова начала заниматься вокалом.

Честно, я не поняла, как так получилось, но в последнюю субботу августа мы вместе с сыном и его группой оказались на сцене одного из питерских клубов.

Софиты слепили, толпа бесновалась, молодежь голосила, а я?

Я снова пела и играла.

Играла и пела.

И весь адреналин, который кипел на танцполе, окутывал меня с головы до ног, отзывался в душе и, несмотря на достаточно насыщенную четырёхчасовую программу, так зарядил энергией, что после выступления у меня даже возникла мысль ещё немножко поплясать.

И хорошо, что был рядом Захар, который адекватно оценил моё состояние:

— Так, пламенная моя женщина, выступила, поразила тут всех от восемнадцати и до бесконечности? Всё, пора домой.

Дымов усмехнулся, подхватил меня на руки, кивнул Феликсу на выход, и мы уехали. Уснула я еще в машине, ага.

На следующий день я проснулась и выбралась на кухню ближе к полудню. А там меня ожидал сюрприз.

— Мама, вот тебе кофе и бутерброд. Ну и давай, быстро собирайся, — сияющая Марина в новом элегантном костюме накручивала какие-то хитроумные локоны Нине.

Рядом, облачённая в свое любимое платье и рубины, что папа подарил ей на двадцать пять лет свадьбы, очень довольная матушка пила чай.

— Что происходит? — спросонок соображала я не очень.

— Мамочка, мы тебе такое шикарное платье выбрали, — Нинок захлопала в ладоши.

— Вот, все привезли, — провозгласил с порога Феликс, протягивая мне вешалку с чехлом.

Всё ещё ничего не понимая, но отложив кофе до лучших времён, я расстегнула молнию и ахнула.

На вешалке обнаружилось белое шелковое платье средней длины с кружевными вставками на плотном чехле.