Книга Развод. Скандал в благородном семействе, страница 124 – Дора Шабанн

Низкий класс, да.

Молодость и красота не вечны, а вот внутренний стержень, позволивший Элине с достоинством выдержать все сложные моменты нашей истории, это навсегда.

Много раз я пытался добиться её понимания, но моя дорогая жёнушка упёрлась: развод и точка.

Да, как-то я его пережил.

Труднее всего оказалось каждый день приходить в офис и понимать: моё детище, мой Холдинг уже не был моим. Те жалкие крохи, которые остались у меня в управлении — это практически ни о чем.

Да, Сам по-прежнему подгонял нам заоблачные контракты, и деньги даже на мои жалкие тридцать процентов набегали более чем приличные, но эта самодовольная тварь, которая теперь рулила контрольным пакетом… Видеть его было невыносимо.

Я не выдержал этой ежедневной пытки и явился к ней.

Был готов просить прощения, уговаривать, умолять, пообещать что угодно, хоть Луну с неба.

Да на все был готов, лишь бы моя Элина вернулась.

— Убирайся, Ермаков! Я больше никогда не желаю тебя видеть, слышать, знать. Ты свой выбор сделал, вот и живи с ним. С ней. С ними.

Элина была безумно хороша: такая сияющая, яркая и бесконечно далекая.

Равнодушная.

Она даже послала меня вежливо и холодно.

Ни голос, ни жесты, ни глаза — ничто не выдало её волнения или обиды.

Ей было всё равно.

А потом он увёз её.

Увёз их всех.

И у меня, кроме работы, не осталось ничего. С сыном у нас отношения и раньше были напряженные, а дочь перестала со мной разговаривать. Как и Элина.

Оксана же вечно чего-то требовала, ныла, закатывала истерики. А Сашка рос капризным и болезненным мальчиком. Хилым и не очень умным. Поверить, что из него выйдет толк, было трудно.

А потом жахнуло.

— Вадим Владимирович, и снова здравствуйте! — вот не думал я когда-нибудь опять увидеть довольную морду следователя.

— Я требую адвоката, — выдохнул устало.

И вдруг мысль пришла:

— Не за что мне теперь бороться. Нечего скрывать, отстаивать и защищать тоже нечего и некого.

— Я рад, что вы готовы сотрудничать, — широкая улыбка давнего знакомого подтвердила: понял он меня правильно.

А я криво усмехнулся:

— Ликуйте. Дело выйдет громким.

Удивительно, но основные факты СК уже были известны, мне оставалось только подтвердить да добавить некоторые детали.

Обращаться к покровителю для того, чтобы находиться на свободе, пока идёт следствие, не стал. Слишком дорого мне его помощь в итоге обошлась. Поэтому тихо сидел себе, и в этот раз меня, кроме адвоката, никто не навещал.

Не удивительно, но неприятно.

Да и услышав, что в итоге дали мне десять лет, я тоже не был слишком шокирован: за наши схемы и суммы из государева кармана, ушедшие налево, это было ещё по-божески.

Неожиданностью стало лишь то, что непогрешимый и несокрушимый Сам внезапно поехал крышей.

Как иначе было объяснить, что он на финальном заседании по моему делу, осы́пал меня проклятиями, обозвал предателем, стукачем, лицемером и подлецом?

Ну, как я узнал гораздо позже, от своего адвоката, на этом Сам не остановился.

— Вам, хм, не привыкать. Порядок знаете, да и у нас все по-прежнему, — встретил меня, как старого знакомого, начальник колонии.

Потянулись унылые и однообразные дни… ожидания. Адвокат точно должен был явиться. Но, может, кто-то еще придет?

— Сам, когда и на него завели дело о хищении в особо крупных размерах, узнал у следователя несколько эпизодов обвинения и понял, откуда дует ветер. Ведь в курсе всех схем были только вы, Вадим Владимирович и Оксана, — мрачно глядя на меня, заявил правозащитник, когда, наконец, явился.