Книга (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни, страница 90 – Виктория Вишневская

Август помогает Насте надеть жилет, а вот Машенька не торопится запрыгнуть в круг и уплыть куда подальше. Наоборот — отставляет его и садится рядышком.

— Не хочешь плавать? — поддерживаю беседу. Да и взгляд у неё какой-то… Потускневший. Переживает, что назвала меня мамой?

— С тобой хочу посидеть, — выпаливает без какой-то мысли, играясь с водой.

Август тем временем перепрыгивает границу детской и взрослой зон и, схватив Настю, утаскивает её за собой. Не переживаю за неё — пусть проведёт время с отцом. А я, пожалуй, посижу с этой маленькой принцессой, которая отчего-то начинает грустить.

— Что у тебя случилось? — обнимаю её за тонкие плечики. Не могу отделаться от мысли, что говорю со своей дочкой.

— Хочу маму и папу, — грустно заявляет она. — И сестрёнку.

— У тебя обязательно всё будет, — пытаюсь её утешить.

— Неть, — мотает головой и шмыгает носиком. — Вы же скоро уедете, да?

— С чего ты взяла?

— Папа просил тебя не уезжать.

— Раз я здесь — мы никуда не уехали. Не думай об этом, наслаждайся временем вместе.

— Но когда-нибудь вы пропадёте, — тихонько шепчет она. — Бросите. Как мама.

Каждое слово словно выстрел по моему материнскому сердцу.

— Мама тебя бросила?

Пожимает плечиками, уткнувшись взглядом в воду.

— Папа ничего не говорил о маме, но я знаю, что она нас бросила. У многих они умирают, но моя нас бросила. Я от Лизы слышала…

Поток её мыслей забивает и так затуманенную голову. Не знаю, кто эта женщина, но я обнимаю Машулю и целую её в макушку.

Та дура тоже нашла что сказать ребёнку…

— Всё в порядке, — говорю мягко, гладя её по голове. — Когда-нибудь у тебя появится мама. Лучше, чем та, которая лишилась такого ангелочка.

— Ангелочка? — поднимает на меня свои маленькие глазки и хлопает длинными ресницами.

— Тебя, — смеюсь, поправляя ей прядку волос. Она улыбается и вдруг хлопает в ладоши, веселясь.

— А папа зовёт меня Дьяволёнком!

— Папа не разбирается, — хмыкаю.

— В чём?

Вздрагиваю и поворачиваюсь: Август, положив руки на перегородку, смотрит на нас. На его спине катается Настя, вцепившись ему за шею.

— Да так, — отмахиваюсь я. — Это наше, женское.

— Мам, смотри! — радуется мой котёнок и тянет ко мне ручки. — Я каталась!

Понимаю её по одному жесту, поднимаю Настю с шеи отца и отпускаю в лягушатник. Она плюхается рядом с любопытной Машей, которая уже готова слушать впечатления, и мгновенно её обнимает.

— Спасибо, что одолжила папу! Было весело!

— Он ещё и не такое может! — гордо добавляет Маша.

Как же умиляет её любовь к отцу…

— Тебя теперь покатать? — вмешивается Пятницкий в их идиллию.

— Неть, — задирает подбородок «Дьяволёнок». — Я буду играть с Настей и Ариной.

— А можете мне немного Арину одолжить? — вдруг спрашивает Август.

— Чего-чего? — вырывается у меня, и голос дрогнул от неожиданности.

— Бери-бери, — Машуня, оживившись, пихает меня в спину. — Папа тебя покатает.

Я не в силах ничего ответить от шока, сама не понимаю, как плюхаюсь с бортика в глубь взрослого бассейна от детских подталкивающих ручек.

Тут же выныриваю и ощущаю на своём теле сильные руки Пятницкого. Гадать не надо — это он: его ладони жёстко охватывают меня, мышцы торса и пресс прижимаются к моей груди.

— Ты чего делаешь? — пытаюсь вырваться, сердце стучит в ушах.

— Думал, ты тонешь, — говорит спокойно, а отдалённо игривые нотки раздаются. Сначала убери эту самодовольную улыбку, а потом лги!