Книга (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни, страница 89 – Виктория Вишневская

Я будто постоянно чувствую на себе чужой взгляд. Как будто Артур наблюдает из окна своего номера. Да только это невозможно — окна гостей на эту часть не выходят. Паранойя, не иначе.

Надо расслабиться хотя бы ради дочери. Она ни разу не была в таких больших бассейнах, тем более с отцом. Надо подарить ей эти мгновения и забыть об Аверинцеве хотя бы на сегодня.

Август сказал, что, скорее всего, он уедет завтра. Вот только то, что он так просто это сделает — я сильно сомневаюсь. И в том, что Пятницкий оставит всё как есть, тоже не верю. Надо быть наготове — он явно хочет сделать какую-то гадость. Давно его знаю: по-другому он не работает.

Осталось только верить, что сегодня он позволит нам спокойно провести время вместе.

— Купаться, купаться! — кричат девочки в унисон у края бассейна.

— Не стойте так близко к краю, — прошу их, уже представляя несколько отталкивающих сценариев. Поэтому первой беру их за руки и веду к «лягушатнику», где мы сможем спокойно провести время.

Первая захожу в воду, отмечаю, какая она тёплая. Как же хорошо, однако…

Тут же по ногам пролетает всплеск — мелкие срываются с места и всем телом плюхаются в воду. Потом они играют друг с другом, как тюленчики, лёжа на животе.

— Мам, давай к нам! — кричит Настёна и, переворачиваясь на спинку, зовёт меня голосом, полным нетерпения.

— Мам, пошли! — Мам, пошли! — вдруг голосит Маша. Непроизвольно, явно повторяя за моей дочкой. И в груди всё сжимается, принося невыносимую боль. У каждого ребёнка должна быть мама. А Маша лишена материнской любви… Где же её мама?

Узнаю как-нибудь у Августа — раз мы на время сблизились и пришли к перемирию.

Сейчас же улыбаюсь и делаю вид, что ничего не произошло. Маша, видимо, поняв, как меня назвала, резко встаёт и немного смущается. Впервые вижу эту малютку такой потерянной, не знающей, что сказать.

Меняю тему.

— Маш, а ты плавать умеешь? — спрашиваю, стараясь звучать легко.

— Конечно! — подпрыгивает она на ножках и бьёт себя по груди, делая вид, что умеет всё в этом мире. — Сейчас папа круг надует, и я ка-а-ак поплыву!

Тихо смеюсь и сажусь рядом с ними. Водичка тёплая, хорошая… Так бы нырнуть в глубину, дать воде полностью обхватить себя, но пока такой возможности нет — глаз с девочек не спустить.

Обязательно поплаваю, как только оставлю их на отца, который сейчас усиленно надувает не только круг, но и жилет.

Поймав мой взгляд, Август неожиданно подмигивает мне. Я резко отворачиваюсь, и в голове странное раздражение: чего это на него нашло?

Начинаю ёрзать на месте — то ли от неловкости, то ли из-за неудобного купальника, который раздобыл мне Пятницкий. Он новый, с биркой, поэтому я его и надела. Только оказался слишком откровенным — грудь напоказ, трусы такие, что видно половину задницы. Ничего, посидим, поплаваем. Это меньшее из того, что должно меня волновать.

— Та-аак, — раздаётся громкий голос Августа рядом. Мы все втроём вздрагиваем, увидев над собой его могучую тень. Наша дочка, у которой ещё остаётся страх перед здоровяком, подплывает ко мне ближе, но, поняв, кто перед нами, тут же расслабляется.

— Маше круг, Насте жилет. Согласны? — объявляет он и подаёт указание твёрдо, по-отечески.

— Да-а-а! — опять кричат в унисон, как маленькие сестрички-близняшки, счастливо захлопывая ладошки.