Книга (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни, страница 110 – Виктория Вишневская

— Неделю?.. — переспросить хочется громче, но выходит сипло.

Неделя. Немало. Но лучше, чем пару лет в коме пролежать.

Пытаюсь приподняться, но врач тут же давит ладонью мне на плечо — уверенно, без церемоний.

— Лежим, лежим. Куда собрались? Только недавно вас на спину перевернули. Лучше лишний раз не тревожить. Швы не разойдутся, но давайте без геройства.

— Кушетку хотя бы поднять можно? — выдавливаю я.

Он качает головой, явно недовольный тем, что я только очнулся, а уже начинаю командовать. Берёт пульт — и кровать мягко, плавно поднимается. Я благодарно выдыхаю: так хоть не кажется, что меня прибили к матрасу.

— Сейчас позвоню вашим родственникам, скажу, что вы очнулись, — продолжает врач. — Если силы есть, могу запустить их в палату.

— Родственникам? — всё ещё туго соображаю.

— Ваша мать почти каждый день здесь. Брат заезжал. А ещё… ваша бывшая жена.

У меня в груди что-то дёргается.

— Арина? — переспрашиваю скорее себя, чем его.

— Ага… да, она, кажется. А я её всё: Алина, Алина… — он машет рукой, будто ему простительно. — Ладно. Пока состояние в норме — отдыхайте. Кнопка вызова на пульте. Если нужна будет медсестра или плохо станет — жмите. Родственникам сейчас сообщим.

Рад, что мама и брат волновались обо мне. Но больше всего хочу увидеть Арину и девочек. Неделя всё-таки прошла. Как там Маша? Сильно плакала? Как она себя чувствует?

С Настей проще — она ещё мало меня знает. А вот моя принцесса… у которой я единственный отец… Наверняка с ума сходит. Мне до дрожи хочется обнять её, поцеловать в лоб, успокоить и сказать, что со мной всё хорошо. Что я рядом.

Дверь неожиданно распахивается, и я с трудом поднимаю голову. Медсестра что-то забыла?

Но нет. Не она.

Мама.

Переполошенная, запыхавшаяся, с глазами, полными слёз, будто бежала по лестнице, не чувствуя ног.

Слишком быстро… Пары минут не прошло.

— Очнулся! — выдыхает она с облегчением и подлетает к кровати.

— Ты откуда так быстро? — шепчу. Голос всё ещё рвётся, будто я заново учусь говорить.

— Я только в больницу зашла, — торопливо отвечает она. — А тут по пути врач ваш. Я и побежала.

Я пытаюсь улыбнуться. Она берёт меня за руку, и я сжимаю её пальцы — насколько хватает сил — молча показывая: со мной правда всё в порядке. Живой.

Но её улыбка тут же сползает. Лицо становится жёстче, тревожнее. Она качает головой — медленно, будто не верит.

— Ну и начудил ты, сынок…

— Так я же не виноват… — бормочу, стараясь понять, куда она ведёт.

— Я не про ситуацию в отеле, — отрезает она.

У меня холодеет внутри.

— А о чём?..

Она смотрит на меня так, будто сейчас скажет что-то, что мне не понравится. Не просто не понравится — выбьет из-под ног.

— Я про Арину и Машу.

— А… откуда ты знаешь?..

Словно читая этот вопрос у меня на лице, мама сразу поясняет:

— Догадались… совместными усилиями. Я Арину все эти годы ненавидела, а она, оказалось, и не виновата ни в чём. Ты как вообще додумался через суррогатную мать Машу сделать?.. Не понимаю.

Не такого пробуждения я ждал. Совсем не такого. Я думал: свет, облегчение, родные лица, «слава богу, очнулся». А вместо этого — будто по голове снова прилетело. И не один раз.

— Арина… всё знает? — выдавливаю я, и голос звучит чужим, хриплым, будто это не я спрашиваю.

— Знает, — выдыхает мама. — Как бы она после этого на дыбы не встала и Машу не забрала бы… Мать всё-таки. Будь я на её месте… Убила бы тебя.