Книга Амнезия. Играя без правил, страница 61 – Сэлли Собер

— Я не выбирала, — отвечаю так же тихо, расплываясь в улыбке. — Я просто не могла не выбрать. Ты ведь знаешь.

— Тогда, по праву, данному мне законом и традицией, объявляю вас мужем и женой! Влас, вы можете поцеловать невесту!

Не дожидаясь конца фразы, Влас притягивает меня к себе. Поцелуй выходит долгим, глубоким, полным чувств. В нём — и страсть, и нежность, и обещание, и благодарность.

Когда мы отрываемся друг от друга, я смеюсь, чуть краснею под взглядами гостей.

Оборачиваюсь — вижу отца в первом ряду. Он стоит, сложив руки на груди. Серьёзен. Не рад. Но теперь он ничего не контролирует. Теперь есть две ячейки, отличные друг от друга. Я и Влас, и отец.

Влас замечает мой взгляд, чуть сжимает мою руку.

— Всё хорошо? — шепчет.

— Да, — киваю уверенно. — Всё именно так, как должно быть.

Отец ловит мой взгляд. Несколько секунд мы смотрим друг на друга. Его лицо остаётся непроницаемым, но в глазах мелькает что-то новое — не враждебность, а скорее признание факта: правила игры изменились. Он чуть приподнимает подбородок — едва заметный жест, который можно расценить как знак принятия ситуации.

Я отвечаю ему коротким кивком — без эмоций, просто констатация факта: да, теперь всё по-другому.

Ведущий объявляет первый танец молодожёнов. Звучат первые аккорды — лёгкая, воздушная мелодия. Влас протягивает мне руку, слегка кланяется с ироничным поклоном.

— Миледи, осчастливьте меня танцем?

Я кладу ладонь на его плечо, другой беру его за руку.

— Только не говори, что ты вдруг научился танцевать вальс, — улыбаюсь.

— О, я не стану врать, — подмигивает Влас. — Но я постараюсь не наступить тебе на ноги.

Мы выходим в центр зала. Влас уверенно ведёт, и, к моему удивлению, двигается легко и плавно. Я расслабляюсь, отдаюсь музыке, смотрю в его глаза — в них ни тени сомнений, только уверенность и радость.

Вокруг нас гости расступаются, образуют круг. Кто-то аплодирует, кто-то подпевает, кто-то снимает на телефон. Но нам всё равно. Есть только музыка, его руки на моей талии, наши взгляды — и ощущение, что всё наконец встало на свои места.

— Невеста не будет против, если после танца мы ненадолго спрячемся в беседке за домом и я её трахну как следует хорошему мужу? — Закусывает мочку уха. Музыка как раз прекращается, и я киваю, закусывая губу.

Влас улыбается — по-хищному, но в то же время так нежно, что сердце пропускает удар. Он берёт меня за руку и, не оборачиваясь на гостей, ведёт через зал к боковой двери, ведущей в сад.

Мы выскальзываем в прохладную вечернюю тишину. Воздух пахнет цветами и свежей травой, вдали мерцают гирлянды, протянутые между деревьями. Беседка в глубине сада — именно такая, как я люблю: увитая плющом, с мягкими подушками на скамьях и видом на пруд с лилиями.

Как только мы оказываемся внутри, Влас закрывает дверь, поворачивается ко мне и притягивает к себе.

— Наконец-то, — шепчет, проводя пальцами по моей щеке. — Только ты и я. Как и должно быть.

Целую его в ответ — сначала легко, потом глубже, отдаваясь моменту. Его руки скользят по моей спине, прижимают крепче.

Обнимаю его за шею, прижимаюсь всем телом. Вдалеке доносятся звуки музыки, смех гостей, но здесь, в этой беседке, есть только наше дыхание, стук сердец и ощущение абсолютного, безоговорочного счастья.