Книга Амнезия. Играя без правил, страница 58 – Сэлли Собер

— А...

— А это документы на проект моего отца. — Отвечает на немой вопрос. — Я сказал твоему папашке, что мне ничего больше не нужно, кроме тебя. Но он не послушал. Теперь мне нужно всё.

Отец поднимает на меня глаза — в них смесь злости, унижения и бессилия. Он сжимает ручку так, что костяшки белеют.

Я не знаю, как на это всё реагировать. Я оказалась между двух зол. Мой отец, пусть и редкостный козёл, и Влас — тоже редкостный козёл. Любимый козёл.

— Вы... - не успеваю договорить. В глазах всё плывёт, комната начинает кружиться, звуки отдаляются, будто меня накрывает толщей воды. Я теряюсь, не чувствую опоры под ногами. И последнее, что я вижу, — два напуганных взгляда, направленных на меня.

Открываю глаза уже на больничной койке. Слева от меня сидит Влас, держа меня за руку так, словно я умираю. А справа туда-сюда по комнате ходит отец.

Моргаю несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд. Свет слишком яркий, в ушах — лёгкий звон.

— Где я? — шепчу хрипло, и Влас тут же наклоняется ко мне.

— В клинике, мышка, — отвечает Добрынин, и голос его дрожит. — Всё хорошо. Ты в безопасности.

— Что... Что произошло... Что вы тут...

— Мы с твоим отцом договорились больше не трогать друг друга. — Выдыхает Влас, целуя мои костяшки. — Ради тебя и нашего малыша.

— Нашего кого? — Давлюсь воздухом.

В голове — пустота. Сердце пропускает удар, потом начинает биться так часто, что, кажется, вот-вот выскочит из груди.

— Малышка, — Влас смотрит на меня с такой нежностью, какой я ещё не видела. — Ты беременна. Врач подтвердил.

Ошеломлённо перевожу взгляд на отца. Он стоит у окна, скрестив руки на груди, но в глазах — непривычная мягкость. Кивает, подтверждая слова Власа.

— Как… — шепчу, всё ещё не в силах осознать услышанное. — Я не замечала… Никаких признаков…

— Стресс, переутомление, — объясняет Влас. — Организм истощён, вот и не проявлялись обычные симптомы. А обморок стал своего рода сигналом. Врач сказал, что нужно срочно менять режим: покой, правильное питание, минимум волнений.

Отец отходит от окна, подходит ближе.

— Я был слеп, — произносит глухо. — Думал только о своих амбициях, о том, как тебя использовать… А ты, оказывается, уже не просто моя дочь. Ты — будущая мать.

— Вот как... — Тяну. — Ребёнком решил меня привязать, Добрынин? — Расплываюсь в улыбке, опуская руку на пока ещё плоский животик.

— Получается так. — Он снова целует мою руку, и в этот момент я понимаю — назад пути нет.

Влас.

Платье на ней сидит идеально. Яркое, красное, облегает шикарную фигуру и сочные формы. Не могу оторвать взгляд — она прекрасна. Ещё прекраснее, чем прежде. Беременность будто подсветила её изнутри: кожа сияет, глаза блестят, движения стали плавнее, мягче.

Бизнес-приём. Огромный зал, похожий на покои дворца: мраморные колонны, позолота на лепнине, хрустальные люстры, рассыпающие блики по паркету. Люди снуют туда-сюда — дорогие костюмы, строгие платья, блеск украшений, приглушённые голоса, звон бокалов. Но я вижу только её.

Аделина делает пару шагов вперёд, оглядывается, ищет меня взглядом. Улыбается — и у меня перехватывает дыхание. Она подходит к группе гостей, вежливо кивает, вступает в разговор. Я замечаю, как все вокруг невольно оборачиваются ей вслед: мужчины — с восхищением, женщины — с завистью.