Книга Порочные бандиты для булочки, страница 63 – Бетти Алая

— Нет. Нет-нет-нет! — Ужас парализует. Что мне делать?! Макар… Герман… Господи, ну куда я полезла?! Какая из меня шпионка?! Дура, Орешкина! Идиотка!

— Девять…

Время растягивается. Я вижу слёзы, текущие по щекам дяди. Палец Глыбы на спусковом крючке.

И в этот миг раздаётся одинокий хлёсткий хлопок. Словно лопнула огромная автомобильная шина.

Пистолет вырывается из руки Глыбы и отлетает в сторону. Главарь вскрикивает, хватаясь за окровавленную кисть. Это был выстрел. Прицельный, точный, издалека. Снайпер?!

На секунду воцаряется оглушительная тишина, прерываемая только тяжёлым дыханием Глыбы.

Её разрывает рёв двигателя.

Справа, со стороны разбитых ворот врывается чёрный внедорожник. Он не останавливается, тараном влетает в цех, сминая хлам, и из открытой двери на ходу вываливается огромная фигура в кожаной куртке. Макар.

Они пришли! За мной! Все поняли!

Всё происходит за секунды. Макар открывает шквальный огонь по бандитам, оттягивающим Глыбу в укрытие. Его стрельба — это ураган, ярость, направленная на то, чтобы посеять панику, отвлечь, создать хаос.

— НИНА, ВНИЗ! Герман прикроет! — орёт он в мою сторону, но сам не ложится. Его взгляд мечется по цеху, и я понимаю, кого он ищет. Не меня. Дядю Степу.

Макар, пригнувшись, под прикрытием собственного огня и редких, но метких выстрелов со стороны (я слышу, как падают ещё двое), начинает пробиваться к колонне.

И в этот момент вижу одного из бандитов, того самого, кто меня обыскивал. Он прижат упавшим станком, но живой. В его руке пистолет. И он целится не в Макара, который движется быстро, как тень. Он целится в связанного дядю Степу.

Дядя… боже!

Макар тоже видит это. Он меняет траекторию, делает рывок вперёд, чтобы закрыть дядю собой, и в этот миг бандит, поймав движение в прицел, спускает курок.

Грохот выстрела сливается с другими. Макар вздрагивает всем телом, как будто его ударили огромным молотом в бок.

Спотыкается, падает на одно колено, но рука с пистолетом всё ещё поднята. Почти не целясь, навскидку, мой зверь даёт очередь в сторону бандита. Тот обмякает.

Кровь. Её очень много! Тёмная, алая, расплывающаяся по куртке Макара на уровне живота. Он падает на бок, но ползёт к дяде Степе, оставляя на пыльном бетоне кровавый страшный след.

Я уже бегу, не помня себя. Добираюсь до них раньше.

Макар, стиснув зубы, одной рукой держится за живот, из которого хлещет кровь, а другой тянется к ножу на поясе. Срывает его, с силой перерезает верёвки на руках дяди, потом уже слабеющей рукой рвёт скотч с его рта.

— Забирай… его… и ложись… за колонну… — хрипит мне, его лицо белое, как мел. Он пытается оттолкнуть дядю ко мне, но у него уже нет сил. Макар просто падает на спину, загораживая нас собой от основной части цеха, где ещё идёт перестрелка. Его пистолет лежит рядом, он хватается за него, но рука дрожит.

Я хватаю дядю Степу, который рыдает и пытается что-то сказать, тащу его за ту же колонну. Потом кидаюсь к Макару. Срываю с себя кофту, сминаю ее и с силой прижимаю к ране на его животе. Мой зверь рычит от боли и сжимает мою руку своей окровавленной ладонью.

— Герман… добьёт… — выдыхает.

Я прижимаю ткань сильнее, чувствуя, как тепло его жизни сочится сквозь пальцы. Смотрю в потемневшие, полные боли глаза и понимаю, что план, долг, игра, испытания — всё это исчезло. Остался только этот окровавленный пол, хриплое дыхание любимого мужчины и отчаянная мысль: