Книга Дочь от бывшего. Ты предал нас, страница 92 – Мила Гейбатова

Звучит пафосно, но я никак не реагирую, молча смотрю на мать Чернышова. Не совсем понятно, что конкретно она имеет ввиду под загадочным «всем».

— Это я виновата в том, что вы с Сашенькой расстались, я и только я одна. Я вмешивалась, я критиковала, я предпочитала в упор не замечать, что Сашеньке с тобой хорошо. Я ведь обрадовалась, когда ты исчезла! Но как — то все медленно, но верно стало катиться под откос. Из — за своего упрямства я упорно не замечала, очевидного, но вот уже год как мой сын толком не разговаривает со мной, а уж о личном не говорит никогда, исключение он сделал лишь недавно, когда сообщил, что я, оказывается, бабушка.

Она замолкает, а я подавляю в себе желание съехидничать.

— Соня, она ведь ни в чём не виновата, — продолжает свекровь, переведя дыхание. — Ей нужны и мама, и папа. А я чуть не лишила девочку этого счастья.

Ульяна Сергеевна наконец поднимает глаза, и в них таится такая искренняя боль, что я невольно проникаюсь.

— Я приехала не потому, что хочу что — то от тебя получить. Я приехала, чтобы сказать: я была неправа. И если ты когда — нибудь сможешь простить меня, хотя бы немного, я буду бесконечно благодарна тебе.

В комнате повисает тишина. Я смотрю на эту женщину, которая когда — то казалась мне воплощением всех моих проблем, и вдруг понимаю: передо мной просто человек. Человек, который ошибся. Который осознал. Который, кажется, действительно раскаивается.

«Хорошо, что Соня снова задремала, лучше пусть поспит, чем будет сейчас на кухне», — думаю мимоходом, поскольку ничего дельного не придумывается, что и как ответить Ульяне Сергеевне.

К счастью, от ответа меня спасает, неожиданно, Чернышов.

Вернее, очередной звонок в дверь, но за дверью — то Чернышов, так что он оказывается моим героем.

— Я узнал, что она к тебе поехала, — быстро произносит Александр, — торопился, как мог. Моя мать поехала, а то я не сказал, я не подпущу ее к вам, я совершил ошибку, разоткровенничавшись с ней, я не должен был, я не испорчу все во второй раз.

— Да она как бы уже здесь, — произношу, делая шаг в бок, открывая вид на кухню…

Удивительно, но дальше все идет веселее. И мое сердце даже не сжимается от тревоги и страха, когда просыпается Соня, и настает момент знакомства ее с бабушкой.

«Мы все изменились, и это прекрасно», — прихожу мысленно к единственно правильному выводу и окончательно расслабляюсь.

С того памятного дня прошел год, и всё словно встало на свои места, не идеально, не без шероховатостей, но правильно.

Я все — таки дала нам с Чернышовым шанс, мы официально возобновили отношения. Я не могу сказать, что это было импульсивное решение, скорее медленный, осторожный путь. У нас были долгие разговоры, признания общих ошибок, попытки понять друг друга заново. В этот раз мы не спешили, торопиться некуда, столько уже натворено.

А еще мы с Соней снова переехали, на этот раз к Чернышову в его новую просторную квартиру, светлую, с большим окном в гостиной, где по утрам солнце освещает поверхность пола тёплым золотом. Моя квартира осталась при мне, я Александру не помогала, в конце концов именно Чернышов был инициатором построения новых отношений.

Соня, конечно, была в восторге. Она сразу выбрала себе комнату, развесила по стенам рисунки и объявила, что это «её королевство». Я смеялась, глядя, как девочка командует Чернышовым, указывая, куда поставить её шкаф.