Книга Кабы я была царица, не поехала б в Сибирь, страница 39 – Лина Мак

— Всё, что говорила, крошка моя, — хмыкнул я, не сводя с неё взгляда.

— Эх, кабы я знала, кабы могла… — пробурчала Таня себе под нос и как‑то слишком резко

сдулась.

Я знаю эту мелкую занозу чуть меньше недели, но такое чувство, что любую перемену её

настроения могу уловить на подлёте. Жаль, перехватить не выходит.

— Танюша, если ты что‑то придумала, передумай, маленькая, — стараюсь говорить

спокойно, но её тяжёлый вздох и то, как она усиленно смотрит в одну точку, напрягает

посильнее пульсирующей боли в губе. — Я ранен. Мне нельзя нервничать. А я буду, так

как не смогу холодцом насладиться. Через несколько часов Рождество, а мы торчим

здесь, потому что кто‑то давно не отгребал! — начинаю возмущаться громче, в надежде,

что Колька услышит и придёт, так как это адресовано именно ему сейчас.

Как, блин, у мамонтёнка!

— Царёв, ты не ранен, — вздыхает Танюша и поворачивает ко мне свои невероятные глаза,

в которых я не вижу того, к чему привык. — Ты просто идиот. Вот не выперся бы ты со

мной на улицу, мы бы их всех по‑тихому перестреляли из ружья, да картошкой закидали,

и не торчали бы здесь. И не мучила бы меня совесть! — последнее она уже добавила с

такой горечью, что мне стало не по себе.

— Ружьё — для зверья, помнишь, Танюш? — задаю вопрос и, не выдержав её такого

состояния, сгребаю на руки к себе. — И кого бы ты перестреляла, буйная?

— Да всех подряд, блин! — взвилась Таня, снова пытаясь слезть с рук. — И не грызла бы

меня совесть сейчас, зараза такая! Чтобы ей пусто было!

— Ты заговорила, как моя бабка, крошка, — хохотнул я, но вот весёлости это не

добавило.

В кабинете повисло дикое напряжение. И, судя по тому, что ей поведал Колька за

закрытой дверью — а точнее, закрытым автомобилем, так как он со своим дядькой

слишком активно настоял, чтобы она ехала с ними до городка…

— Танюша, лучше по‑хорошему скажи, что случилось? — уже не выдерживаю я.

— Спасибо, Миша, за то, что ты меня приютил и за то, что не исполнил то, что обещал,

хотя мне бы хотелось, — заговорила Таня, поднимая взгляд на меня. — Но мне нужно

ехать обратно, чтобы они долго жили все! А Севка перевернулся в гробу за такую

подставу!

Я замер. Даже не так — меня будто ещё раз огрели, только теперь не губу разорвали, а

голову проломили.

Смотрю в потухшие глаза Танюши и пытаюсь подобрать нужные слова, чтобы объяснить ей

всё, но слов нет! И как такое может быть? У сына педагога!

Тело начинает действовать за меня. Поднимаюсь с Танюшей на руках и, прихватив её

шубку, иду к двери.

— Царёв! Верни на место! В прошлый раз всё плохо кончилось! — завопила Таня, начиная

ужом вертеться в руках.

— Уроню, если не угомонишься! — рыкнул на неё, и она затихла, только сильнее в шею

уцепилась.

В коридоре попался довольный Колька, но, увидев нас, сразу напрягся.

— Царёв, я вас не отпускал ещё. Ты куда?

— Долг исполнять перед родиной, — ответил и пошёл на выход.

— Тебе что, по башке сильно прилетело? — ошарашенно спросил Колька, но я только

хмыкнул.

— Завтра будем. В городе останемся сегодня, — ответил я и вышел на улицу, где уже

стемнело.

— Миш, не надо, — пискнула Таня, но руки не разжала.

— Надо, Таня, надо!