Онлайн книга «Кабы я была царица, не поехала б в Сибирь»
|
поделишься? Или ты решил повторить наше последнее свидание, когда твои яйца звенели от напряжения, зажатые между моим каблуком и стулом? Так можно было не искать! Я бы сама тебя нашла, если бы захотела повторить! — Сука! — гаркает Эдик и делает шаг в нашу сторону. Машинально выступаю вперёд, закрывая Таню собой. — Ты отсюда либо уедешь на своих двоих, либо с переломанными ножками, курица! — орёт он. — Да без проблем! — громко отвечает Танюша, и мне на плечо ложится монтировка! — Подержи, Царёв. Ща зажжём! Только ремонт потом с тебя, — и всё это она говорит громко, ловко запрыгивая в машину и стартуя с места, резко разворачиваясь и направляясь прямо на этого Эдика. — Не убивать! — орёт Эдик, а я смотрю на то, как у его псов стволы взлетают в воздух. Сердце пропускает удар, когда Таня сносит сразу двоих бугаёв, а Эдик срывается за ней вслед. — Не стрелять! Она жива нужна. Я сам её прикончу! — В очередь, мудила! — ору я и бросаю монтировку вслед за Эдиком. Она ловко догоняет спину Эдика ровно за секунду до того, как Эдика догоняю я. Даже выстрел, который раздаётся слишком близко, и визг Машки не останавливает. Замахиваюсь и бью чётко в нос. Эдик заваливается на спину, взвывая, но я совсем не ожидаю, что мне прилетит сбоку, совершенно от другого. Губу разрывает надвое. Но боль только добавляет адреналина. Вой сирены, и два полицейских бобика заезжают на поляну перед домом. Как Таня не влетела в один из них, я даже не представляю. Что там она любит повторять? «Слабоумие и отвага нам в помощь»? Да, блядь! Вот этого ей не занимать. Как в плохо поставленном кино, любительской съёмки. Все начинают разбегаться. Кирсан, сука, уже дёргает за дом, но оттуда тоже выходят ребята, а из последней машины, которая перекрывает дорогу Тане, выходит Колька и его дядька, начальник нашего областного следственного комитета… — Миш, холодец, не получится, наверное, — хрипло произносит Таня, поворачивая голову на моей ноге и заглядывая в глаза. — Да я его успел убрать с печки, — улыбаюсь этой… и как её назвать? — А ты точно о холодце думаешь сейчас? Ничего рассказать не хочешь? Например, какого хрена тебя так усердно искал брат твоего муженька покойного? — Не наезжай на Севу, — строго произносит Таня и пытается сесть, но я не отпускаю. Мне нравится, когда она лежит вот так, на ногах. Не такая кусачая, не такая дерзкая. И действительно как кошка. Ласковая, хитрая. И моя. Вот сегодня, когда эта Мата Хари крутила рулём так, что ни каждый спец сможет выйти из заносов, и даже умудрилась никого не задавить, только прокатила на капоте, она была невероятна в своей отбитости! — Что‑то я ревновать начинаю, — нахмурился я. — А это нормально — ревновать к покойнику? — Судя по тому, что мне рассказал твой противный друг Николай, — скривилась Таня и снова обвела меня обиженным взглядом, — я… как бы это помягче сказать, — вздохнула она и выпалила обречённо: — Богатая наследница. — Тань, я же по‑нормальному спрашиваю, — напрягся я, и почему‑то её взгляд мне не понравился. — Ты же сказала, что у тебя только домик в деревне остался от бабушки. А всё, что было мужа, стало его брата и сына. — И это помнишь, — хмыкнула Таня и всё же села на диване, подтягивая ноги к груди и укладывая на колени подбородок. — Что ещё запомнил? |