Книга Кабы я была царица, не поехала б в Сибирь, страница 35 – Лина Мак

отворачиваться не привыкла.

— А ты и правда мелкая, — хрипло хмыкнула Маша. — Даже жаль тебя.

— Себя пожалей, — отвечаю с улыбкой. — Не припёрлась к бывшему, чтобы найти помощь.

— Так я её и нашла, — ответила эта Маша так, будто всё происходит так, как нужно ей.

— А вот тебя уже ищут. И как только ты исчезнешь, я утешу Мишу. Не переживай. Я

смогу ему простить интрижку с тобой.

— Смотри не захлебнись ядом, Машенька, — говорю ровно, но вот внутри всё задрожало от

её фразы, что меня уже ищут.

Дверь резко открылась, и я уже готова начать ругаться с Царёвым, что никуда он не

поедет на моей машине, как он подходит к столу и ставит картонную коробку. Достаёт

из неё эластичные широкие бинты, перекись и все принадлежности для обработки ран.

Подходит молча к шкафу, открывает его и берёт тюбики с заживляющей мазью.

Поворачивается ко мне, и я даже представить не могу, что он видит сейчас на моём

лице, но улыбается мне. А я забываю, как дышать.

— Крошка, не забудь, что я люблю побольше чесночка в холодце, — подмигивает мне и

идёт к этой Маше, которая, вероятно, тоже в растерянности.

Царёв молча начинает обрабатывать ссадины и раны на лице у этой сучки, отбрасывая в

сторону быстро пачкающиеся вату и бинты. Помогает так же молча снять ей куртку.

А я стою как пришибленная и не понимаю, что я должна сейчас сделать — или, может,

нужно кого‑то треснуть, чтобы заговорили со мной!

— И это всё?! — не выдерживаю я, когда Царёв снова подходит к столу, забирая

эластичные бинты. — Ты её даже никуда не повезёшь?

— А зачем, Танюш? — его голос спокойный, будто это не в его доме сидит избитая бывшая

и злая я.

Царёв обходит стол, подходит ко мне вплотную, заставляя задрать голову, чтобы

заглянуть ему в глаза.

— Знаешь поверье, что если кошка умывается на дверь, то жди гостей? — хрипло

спрашивает он и трогает кончик моего носа пальцем.

— У тебя нет кошки, Царёв, — отвечаю на автомате.

— Ну как же, — хмыкает он. — Теперь есть. Ласковая и кусачая. Полы сегодня мыла. Так

что теперь ждём остальных гостей, Танюш, — Царёв улыбается, вот только почему‑то от

его улыбки мне становится не по себе.

А потом он разворачивается к Маше, которая вжалась в спинку дивана и вылупила на нас

единственный видящий глаз так, что тот сейчас выскочит. А ещё дышит, будто её только

что гнала стая волков, а не раны обрабатывали.

— Да, Машунь? — спрашивает Царёв, но вот ответа не ждёт.

Глава 19

— Царёв, а тебе говорили, что у тебя не дом, а проходной двор? — задаю вопрос и

жалею, что кружку на стол поставила.

— Нет, — спокойно отвечает он и смотрит на меня, улыбаясь.

Мать твою, весь дом пропах кровью этой сучки, перекисью и вонючей мазью, а этот

медведь‑переросток улыбается? И продолжает трогать другую!

Да зараза, чего же меня так разрывает? Мне всё равно. Всё равно, я сказала!

«Ага! — внутренняя я так и машет неожиданно выросшим кошачьим хвостом, сидя на

высоком стуле в непонятной забегаловке. — Так тебе и поверили, что тебе всё равно!»

Боже, у меня с головой становится не порядок. И это всё воздух виноват. Слишком много

кислорода в нём. Клетки очищаются мои, а это чревато: сейчас из них полезет та Таня,

которую нельзя людям показывать!

Набираю в грудь побольше воздуха, прикрываю глаза, дышу и задаю ещё один вопрос