Книга Брат моей подруги, страница 47 – Виктория Вашингтон

Когда такси везло нас с мамой в нашу старую, тесную, но такую родную квартиру, я должна была чувствовать себя абсолютно счастливой. Мама сидела рядом, робко улыбаясь и глядя в окно на проплывающие мимо улицы. Её прогнозы были прекрасными, худшее осталось позади. Цель была достигнута.

Но вместо триумфа я ощущала внутри лишь тяжелое, удушливое сожаление.

Поводок, который Даниэль так крепко держал в руках, исчез. Я была свободна. Моя мама была спасена. Но вместе с этой свободой пришло горькое, отчетливое осознание: Даниэль Дрейк действительно больше никогда мне не позвонит. Сделка закрыта. Документы подписаны. Софи в безопасности, и её подозрения улеглись.

Я выполнила свою функцию в его безупречном плане «Безопасность». И теперь я была больше не нужна ни ему, ни ей. Для Дрейков я снова стала тем, кем была всегда, — пустотой. Случайным прохожим, чьи раны когда-то обработали в солнечном саду и выбросили из памяти за ненадобностью.

Я смотрела на свои пустые ладони и до боли в физическом смысле скучала по холодному, давящему контролю человека, который забрал мою волю, подарил жизнь моей матери и ушел, не оставив после себя ничего, кроме шрама на моем колене.

* * *

Прошла неделя. Старая квартира встретила нас привычными скрипучими половицами, запахом домашней еды и тем самым уютом, которого мне так не хватало в стерильном стеклянном замке Дрейка. Мама медленно, но уверенно шла на поправку. Я сама готовила ей завтраки, следила за графиком приема лекарств и пыталась делать вид, что моя жизнь вернулась в прежнее, спокойное русло.

Но это была иллюзия. Каждый раз, когда на улице сигналила машина, я вздрагивала. Каждый раз, когда загорался экран телефона, мое сердце делало судорожный кульбит, а затем болезненно падало вниз, обнаруживая лишь спам или сообщения от однокурсников.

Я привыкала к мысли, что сделка закрыта. Я внушала себе, что Даниэль Дрейк вычеркнул меня из своей жизни, как только я выполнила функцию буфера для Софи.

Звонок раздался в четверг вечером, когда я мыла посуду на кухне. На экране высветился незнакомый номер, но я кожей почувствовала,ктона том конце провода. Пальцы мгновенно стали ледяными. Я вытерла руки о полотенце и ответила, стараясь дышать ровно.

— Алло.

— Элин, — низкий, сухой голос Даниэля разрезал тишину моей кухни, и у меня по спине пробежал знакомый мороз. Он говорил спокойно, без единой лишней эмоции, словно мы расстались только вчера. — Слушай меня внимательно.

Я прижала трубку к уху сильнее, боясь упустить хотя бы интонацию.

— Я слушаю, Даниэль.

— Завтра утром ты можешь возвращаться к занятиям. В университете ты восстановлена на прежних условиях.Все пропуски аннулированы. Теперь всё зависит только от твоих собственных сил.

Я замерла, сжимая пластиковый корпус телефона так, что побелели костяшки. Восстановлена?

— Но... как? — выдохнула я.

— Профессор, который тебя валил больше не работает в твоем университете, — перебил меня Даниэль. В его голосе не было бахвальства, только констатация факта. — Он уволен со вчерашнего дня с волчьим билетом и без права восстановления в системе образования. Больше тебя никто не попытается выжить оттуда. С этой стороны проблем не возникнет.

Я прикрыла глаза, чувствуя, как к горлу подступает комок. Пока я сидела в своей клетке и убирала его квартиру, прощаясь с остатками гордости, Даниэль молча, без единого слова, хладнокровно уничтожил человека, который почти разрушил мою учебу. Он зачистил мое прошлое, возвращая мне мою нормальную жизнь.