Книга Брат моей подруги, страница 19 – Виктория Вашингтон

Я нажала на кнопку приема.

— Алло? — голос был похож на хруст сухого льда.

— Элин! Привет! — голос Софи, такой теплый и не подозревающий о предательстве, ударил по нервам. — Фух, наконец-то дозвонилась! Ты как? Я звонила тебе вечером, но ты не брала. Наверное, зарылась в свои учебники после того ужаса с Джонатаном?

Я почувствовала на себе взгляд Даниэля. Он стоял вплотную. Его запах заполнял мои легкие, не давая сделать нормальный вдох. Я должна была лгать. Лгать единственному человеку, который был мне дорог.

— Да, Софи... — я заставила себя вытолкнуть слова. — Прости, я... я просто отключила звук. Пыталась учить. Вечер прошел спокойно. Дома.

Я увидела, как губы Даниэля тронула жестокая, едва заметная усмешка.

— Бедняжка, — вздохнула Софи. — Слушай, я завтра хотела заскочить к тебе, привезти чего-нибудь вкусного...

— Нет! — выкрикнула я слишком резко. Даниэль чуть сильнее сжал мое плечо, предупреждая. — Софи, не надо. Мне... мне нужно побыть одной. Правда. Учеба, мама... я очень устала.

— Элин? Всё точно нормально? — в голосе подруги проскользнуло подозрение. — Ты какая-то... чужая.

Я посмотрела на Даниэля. В его глазах было холодное ожидание. Я должна была начать «отработку» — методично разрушать нашу связь.Ну точнее сделать так, чтобы он в это поверил.

— Всё нормально, Софи. Просто мне нужно несколько дней. Хочу разобраться с учебой. Не переживай и прекрасного тебе дня.

Я сбросила вызов, не дожидаясь ответа. Телефон выпал из рук на линолеум. Из моей груди вырвался сухой, надрывный всхлип.

Даниэль молча подошел сзади. Он не обнял меня. Он обхватил мои плечи, прижимая спиной к своей твердой груди, фиксируя свою победу. Теперь я была повязана с ним не только долгом, но и общей ложью.

— Умница, — прошептал он мне в макушку. — Видишь, как это просто? Ложь — это тоже валюта. Скоро привезут препараты. Иди умойся. Ты должна выглядеть достойно, когда твоя мать откроет глаза.

Я стояла в его руках, чувствуя себя абсолютно мертвой. Мать будет жить. Но цена этой жизни — стена, которую я только что начала строить между собой и Софи под диктовку её брата. Даниэль получил всё: мою покорность и мою тайну, которая теперь будет выжигать меня изнутри.

Я была «вещью». И в этом стерильном коридоре я поняла: самое страшное — это не его гнев. Самое страшное — это то, что теперь он единственный, кому я могу сказать правду. Потому что правду о том, кем я стала, не должен знать больше никто.

Время в больничном коридоре превратилось в вязкий кисель. Лекарства привезли быстро — люди Даниэля работали с пугающей эффективностью. Маму увезли на процедуру, и я осталась сидеть на жестком пластиковом стуле, чувствуя себя пустой оболочкой. Даниэль не ушел. Он стоял у окна, изучая ночной город, и его силуэт казался вырезанным из ночного неба — таким же темным и холодным.

Тишину отделения нарушил звук торопливых шагов. Я подняла голову и похолодела.

Райан.

Он бежал по коридору, растрепанный, в расстегнутой куртке, с лицом, на котором застыла маска праведного беспокойства. За его спиной маячила его мать, миссис Берк — одна из старших медсестер отделения. Видимо, это она позвонила ему, как только увидела знакомую фамилию в списках критических пациентов.

— Элин! — Райан подлетел ко мне, тяжело дыша. Он попытался схватить меня за руки, и я инстинктивно отпрянула. — Элин, мама сказала… Боже, я так испугался. Прости, что меня не было рядом, я…