Книга Брат моей подруги, страница 17 – Виктория Вашингтон

— Еще раз, — прошипел он, и его глаза в полумраке казались двумя черными дырами, — Ты поняла для чего это все сейчас было?

Я смотрела в его глаза, задыхаясь от близости и той ярости, что вибрировала в каждом его мускуле. Хватка на подбородке была болезненной, стальной. Даниэль не просто злился — он доминировал, выжигая во мне остатки сопротивления.

— Чтобы… чтобы унизить меня? — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё дрожит.

Даниэль усмехнулся — коротко, зло, обнажая зубы в оскале. Он придвинулся еще ближе, так что я почувствовала кожей жар, исходящий от его тела.

— Чтобы ты поняла, Элин, — его голос стал тише, приобретая пугающую, вкрадчивую глубину. — Сегодня я одним звонком восстановил тебя в университете и заставил тебя играть роль моей “вещи”. Завтра я одним словом могу сделать так, что тебя не возьмут даже мыть полы в привокзальном туалете. Твоя жизнь сейчас висит на моем мизинце. И мне ничего не стоит его разжать.

Он усилил хватку, заставляя меня смотреть на него в упор, не давая отвернуться от этого обсидианового холода.

— Ты — ходячая катастрофа. Вечный источник слез для моей сестры. Сначала этот твой сопляк, потом твоя гордость, теперь твои семейные драмы… Софи слишком мягкая. Она принимает твою грязь на себя, а я этого не потерплю.

Его пальцы, лежавшие на моем колене, сжались так сильно, что я едва не вскрикнула.

— Послушай меня внимательно, Элин. Это был последний раз, когда Софи из-за тебя расстраивалась. Ты начнешь сокращать общение с ней. Сначала — реже звонить. Потом — реже видеться. А со временем ты исчезнешь из ее жизни окончательно. Тихо и без драм.

Холод. Настоящий, могильный холод разлился у меня внутри. Он не просто хотел владеть мной — он хотел лишить меня единственного человека, который любил меня по-настоящему. Единственной опоры.

— Ты не можешь этого требовать, — прошептала я, чувствуя, как по щеке катится слеза. — Софи — моя лучшая подруга. Единственная, кто у меня есть. Этого никогда не будет. Слышишь? Никогда!

Даниэль медленно склонился к моему лицу. Его дыхание опалило мои губы, но в нем не было страсти — только ледяная решимость.

— Будет, Элин. Если ты хочешь, чтобы твоя мать получала лучшие лекарства. Если хочешь доучиться. Если хочешь вообще дышать в этом городе. Ты сделаешь так, как я сказал, потому что ты — моя должница. И я только что озвучил валюту, в которой ты будешь платить.

— Она сама не позволит! — выкрикнула я, захлебываясь отчаянием. — Она узнает, что ты сделал!

— Она не узнает, — отрезал он, и его глаза сузились. — Потому что если она узнает, виновата в этом будешь ты. И тогда разрушенная карьера покажется тебе подарком. Ты сама оттолкнешь ее. Ты сделаешь так, чтобы она тебя просто забыла. Это и есть твоя «отработка».

В этот момент телефон в моей сумочке истошно зазвенел. Резкий, неуместный звук разрезал тишину.

Я дернулась, но Даниэль не отпустил меня.

— Ответь, — приказал он, ослабляя хватку на челюсти. — И молись, чтобы это не был очередной повод для слез моей сестры.

Я дрожащими руками достала телефон. Экран светился: «Реанимация».

— Алло? Да…— мой голос дрожал. — Что? Кризис? Я сейчас буду!

Я выронила телефон на коврик. Мир вокруг окончательно превратился в руины.

— Маме хуже. Даниэль, пожалуйста… Мне нужно в больницу. Прямо сейчас.